Книга Портрет предателя, страница 104 – Марья Зеленая

Вся в слезах Доминика сползла спиной по стене и уселась прямо на грязный тротуар. Ей было некуда идти, она осталась одна на пороге зимы, без жилья, без теплой одежды и без средств к существованию.

С ее губ сорвался истерический всхлип. Она прижала к груди ладонь, чтобы заглушить рыдания, и тут ее пальцы нащупали какую-то выпуклость. Она запустила руку под воротник и достала из-под него кулончик с ракушкой, который носила на шее. Это было то самое украшение, подарок Себастьяна.

Ну что ж, значит пришло время забыть о гордости.

* * *

Себастьян развалился на удобном диване в ярко освещенной гостиной, откинувшись на груду бархатных подушечек. В большом мраморном камине уютно потрескивало пламя, его блики мерцали на позолоченной отделке стен и отражались в хрустальных капельках люстр, свисающих с лепного потолка.

Изабелла сидела рядом на мягком подлокотнике, ее белоснежная рука покоилась у Себастьяна на плече, а он в свою очередь обнимал ее за талию. В воздухе разливался тонкий аромат духов и заморского кофе, а вокруг сидели элегантные придворные и наслаждались чарующими звуками рояля, на котором играла одна из фрейлин королевы.

— Чудесная музыка, не так ли, дорогой? — улыбнулась Изабелла.

Она взяла со столика шоколадное сердечко с вишневым ликером и сунула в рот Себастьяна. Тот бросил на Изабеллу игривый взгляд и лукаво вздернул брови. Она прильнула к нему, и их губы слились в сладком вишневом поцелуе.

В гостиную заглянул Гийом, личный секретарь Себастьяна. Он встретился глазами со своим господином и вежливо поклонился.

— Ваше Высочество, можно вас на минутку?

— Да, Гийом, в чем дело? — полюбопытствовал тот.

Слуга нерешительно топтался на пороге, видимо, не решаясь говорить при всех.

Себастьян встал с дивана и вальяжно подошел к нему.

— Что еще стряслось? — поинтересовался он.

— Понимаете… тут такое дело… — секретарь понизил тон.

— Что за дело? Не тяни!

— Тут одна нищенка… спрашивает вас.

— Нищенка? — поднял бровь Себастьян.

— Да, — пробормотал Гийом, утирая со лба испарину. — Мы хотели ее прогнать, но она утверждает, что является вашей родственницей.

— Проклятье! — Себастьян понял, о ком идет речь. — Ладно, я поговорю с ней. Где она?

— Мы не пустили ее внутрь. Она снаружи, за оградой.

— Хорошо. Идем!

Они вышли на улицу. Промозглый ветер ударил в лицо, резко взметнув со лба пряди волос, и Себастьян невольно вздрогнул от холода.

— Вот она, — Гийом указал на женскую фигуру, смутно различимую в сумраке вечернего парка.

— Хорошо. Жди здесь, я сам с ней поговорю.

— Возьмите мой фонарь, Ваше Высочество, не видно ни зги!

Себастьян подошел к забору и в дрожащем свете фонаря едва узнал Доминику. Она выглядела ужасно. Лицо осунулось, из-под грязного чепца выбивались спутанные волосы, а отсыревшее платье облепило уже довольно большой живот.

— Себастьян, — ее голос был тихим и прерывающимся.

— Зачем ты пришла сюда, Доминика? — резко спросил он.

— Пожалуйста, мне нужны деньги, — пролепетала она. — Мне негде жить и нечего есть.

Себастьян с отвращением рассматривал бывшую возлюбленную. Боже, в кого она превратилась? Как низко пала! И эту девушку он когда-то любил! Сейчас он не испытывал к ней ничего, кроме презрения и брезгливости.

— Пусть о тебе заботится тот, кто тебя обрюхатил! — грубо отрезал он.