Книга Снег на песке, страница 185 – Марья Зеленая

— Я знаю.

Она легонько коснулась его щеки. Он торопливо поцеловал ее ладонь.

— Тогда почему? Ты больше не любишь меня?

— Люблю, Амрен, очень люблю. Я с ума по тебе схожу…

Он вопросительно смотрел на нее. В глубине черных глаз — таких родных, таких любимых — плескалось бесконечное обожание.

— … именно поэтому я и не могу быть с тобой, — закончила Бьянка.

— Я не понимаю…

— Ты ведь теперь султан.

— И что с того?

— Гарем.

— Что?

— У тебя теперь есть гарем, — вздохнула Бьянка. — А я никогда не соглашусь делить тебя с другими женщинами. Ты же меня знаешь, я или тебя зарежу, или сама умру от ревности. Поэтому лучше все это не начинать.

Белозубая улыбка солнечным лучом озарила лицо Амрена.

— Если дело лишь в этом… У меня нет никакого гарема.

— Как это? — Бьянка недоверчиво нахмурила брови.

— Я его упразднил.

Ее глаза полезли на лоб от удивления.

— Что? Но почему?

Амрен взял ее за руку. Их пальцы крепко переплелись.

— Я ведь сам вырос в гареме, и знаю, что он из себя представляет. Это вечные склоки, дрязги, интриги… А все для чего? Чтобы наплодить побольше наследников.

— Ну да, — согласилась она.

— А смысл? У моего отца было десять сыновей, и где они все? В живых остался лишь я один.

— Ага, и то, потому что вовремя оттуда сбежал.

— Вот именно. Быть главарем наемников оказалось безопаснее, чем принцем. А вот взять, к примеру, твоего отца — у него только двое сыновей, но оба живы и не враждуют между собой.

— Видел бы ты, как они в детстве дрались из-за любой ерунды! — хмыкнула Бьянка.

— Мы с Селимом тоже дрались, — Амрен заметно помрачнел. — Но разница в том, что твои братья рождены одной матерью, и никто не настраивает их друг против друга.

— Это да, — кивнула она. — Мама обоим надирала уши и заставляла мириться.

— Вот и я хочу, чтобы наши с тобой сыновья жили в мире и согласии, и никому из них не пришлось однажды казнить своих братьев… В общем, я разогнал это змеиное гнездо и подписал закон о том, что престол отныне наследуется по старшинству.

— Но ведь это против всех ваших традиций, — растерянно проговорила Бьянка. — Как же твои подданные к этому отнеслись?

Амрен пожал плечами.

— Я — султан, и это я устанавливаю традиции. Да, поначалу среди знати нашлись недовольные. Пришлось даже срубить несколько голов… Но когда людям объяснили, что золото, которое тратилось на гарем, теперь пойдет на развитие школ и лечебниц, они меня полностью поддержали.

— То есть, ты хочешь сказать, что гарема больше нет? — для верности переспросила Бьянка.

— Нет, и не будет, — твердо ответил Амрен.

Она не верила своим ушам, а на ее лице невольно расплывалась блаженная улыбка.

— Любовь моя, так ты станешь моей женой? — нетерпеливо осведомился он.

— Что за вопросы, конечно стану! — выпалила она.

— Бурхан свидетель, ты сделала меня счастливейшим из смертных!

Лазурное море плескалось у подножья высокой скалы. Бьянка стояла возле раскрытого окна и смотрела на белые гребни, наслаждаясь свежим соленым воздухом. Позади раздался лепет ребенка. Бьянка оглянулась. Маленький Самир сидел на коленях своего отца и тянулся к его амулетам.

Она подошла к дивану.

— Иди ко мне, мой храбрый львенок, у твоего папочки еще целая куча важных дел.

Амрен улыбнулся ей, и Бьянка в который раз залюбовалась его улыбкой. Она подхватила сына на руки. Крохотные ручонки обвились вокруг ее шеи, мягкие волосики коснулись щеки. На секунду уткнувшись носом в круглую макушку, Бьянка с наслаждением вдохнула сладкий запах меда и молока. Она поднесла малыша к окну и показала парящую над волнами чайку. Круглые темные глазки, обрамленные длинными ресницами, с любопытством проследили за белоснежной птицей, и ребенок заливисто засмеялся.