Книга Снег на песке, страница 17 – Марья Зеленая

— К стене!

— Делай, что говорят, а то получишь плеткой, — прошептал кто-то из пленниц.

Бьянка прижалась спиной к холодной стене. Дверь отворилась, на пороге показался стражник с подносом, на котором тускло мерцал огарок свечи.

— Ужин, — буркнул он, поставил поднос на пол и ушел.

Пленницы уселись вокруг подноса и принялись есть пресные лепешки, запивая их кислым молоком прямо из кувшина. Бьянка жевала безвкусный хлеб, рассматривая своих подруг по несчастью в колеблющемся пламени свечи. Фарида и Айша были довольно привлекательны, но староваты — на вид им было хорошо за тридцать, а Гульнара хоть и выглядела молодой, но ее лицо сильно портил длинный с горбинкой нос.

«Второй сорт». Здесь, в этом мире, где женщина считается товаром, очень быстро начинаешь думать о себе такими категориями.

Пленницы в свою очередь с любопытством разглядывали Бьянку.

— А ты красивая, — сказала Фарида. — Что за негодяй тебя так изувечил?

— Одна мразь, — сквозь зубы процедила та. — И он за это ответит!

Женщины недоверчиво хмыкнули и продолжили скудную трапезу.

* * *

Бьянка провела бессонную ночь, свернувшись калачиком на земляном полу. Она совсем продрогла, отчаянно кутаясь в тонкие покрывала, и к утру околела бы от холода, если бы к ней под бок не подползли остальные пленницы. Вместе им стало теплее, но сон все равно не шел. То Бьянке грезилось, что она вновь на корабле. Под ней словно качалась палуба, а в ушах отдавалось мерное дыхание моря. То она вспоминала, как ее ощупывал этот мерзкий Хасан. Как он заглядывал ей в рот, как запихивал пальцы. При этих мыслях все внутри сжималось от отвращения. А завтра ее снова разденут и выставят голой перед толпой похотливых мужиков, один из которых купит ее. Она станет его собственностью, и он будет делать с ней все, что заблагорассудится.

Надо бежать! Искать любой способ, и бежать из этого ада! Бьянка прислушалась к мерному сопению подруг по несчастью. Может, для них, выросших в стране, где женщина — рабыня мужчины, все это в порядке вещей, но только не для нее! Отец воспитывал ее наравне с сыновьями. Да, она была его любимицей, он держался с ней нежнее и мягче, чем с ее братьями, но на тренировках он не давал ей никаких поблажек. Никаких дамских седел, никаких облегченных рапир: он учил ее сражаться с мужчинами, сражаться за свою жизнь, защищать себя и своих близких.

«Отец, я не подведу тебя! — одними губами прошептала она, невольно сжимая кулаки. — Я сбегу, спасу Мию и отомщу этому ублюдку!»

Рано утром пленниц разбудил стук в дверь и громкий окрик стражника:

— Подъем! Все к стене!

Женщины недовольно заворчали, но повиновались. Охранник вновь принес поднос с нехитрым завтраком, а также ведро воды, кусок мыла и расческу.

— Приведите себя в порядок! — велел он. — Сегодня вас продадут!

Узницы поели, а затем принялись умываться, расчесываться и заплетать косы. Бьянка безучастно сидела у стены.

— А ты почему не расчесываешься? — удивилась Фарида.

— Зачем?

— Как это зачем? Для того чтобы тебя купил господин побогаче. Ты ведь не хочешь стать рабыней погонщика верблюдов?

— Я сбегу, — буркнула Бьянка.

Пленницы недоуменно уставились на нее.

— Сбежишь? Куда? — недоверчиво переспросила Айша.

— Не знаю. Подальше от этой клетки.

— Весь Алькантар это клетка для нас, — с горечью произнесла Фарида. — Мы — собственность мужчин. Тебя спросят: «Кто твой господин?», и если ты не найдешь, что ответить, то любой мужчина имеет право взять тебя себе.