Книга Раб моего мужа, страница 195 – Марья Зеленая

Чесать языками о том, как «здорово мы утерли нос этим янки!» было гораздо увлекательней, чем выяснять, куда подевался хозяин дома. Мужчины хмелели, их шуточки становились все непристойней, а взгляды, которыми они пожирали Элизабет — все откровенней. Но она продолжала самоотверженно играть роль пустоголовой кокетки, умирая от страха в глубине души.

В разгар всеобщего веселья отворилась входная дверь, и на пороге показался Самсон. Бдительный Цезарь помчался к нему, словно завидевший соперника петух.

— Эй, черномазый! Пошел прочь из дома! — заголосил он, но Самсон, не обращая на него внимания, кинулся к Элизабет.

— Мисс Элизабет! Мисс Элизабет! — затараторил он, бешено вращая глазами. — Можно вас на два слова?

— В чем дело, Самсон? — с деланым неудовольствием поинтересовалась она.

Он мигом оказался у дивана, где она восседала в окружении кавалеров. Элизабет с показной неохотой отставила бокал.

— Ну, что еще стряслось? Говори быстрее! Видишь, я занята?

Самсон опасливо обвел взглядом окружающих ее мужчин. Как хорошо он играет свою роль! Ни дать ни взять, туповатый раб, не способный ни шагу ступить без указки хозяев.

— Э-э-э… Мисс Элизабет, дело в том, что масса Джеймс велел оседлать для него Уголька.

— И что? Ты оседлал?

— Ну да, мисс Элизабет. Масса Джеймс злой был, жуть! Так стеганул Уголька, что тот аж на дыбы встал. Перемахнул через изгородь — а она, между прочим, с меня высотой — и был таков.

Самсон говорил не слишком громко, но Элизабет с удовлетворением отметила, что все в зале затихли и прислушиваются к его словам.

— И что дальше? — нетерпеливо спросила она. — Джеймс уже вернулся?

— Нет, мэм… Дело в том, что Уголек вернулся один.

— Один?

— Уголек прискакал обратно, а массы Джеймса на нем нет.

Элизабет в показном ужасе открыла рот. Растерянно хлопая ресницами, она взглянула на мистера Максвелла.

— Не беспокойтесь, дорогая, — утешил ее тот. — Думаю, с вашим супругом все в порядке. В худшем случае, он сломал себе ногу. Я сам столько раз падал с лошади, и как видите, до сих пор жив.

— Давайте все вместе пойдем его искать, — предложил мистер Легри. — Возьмем факелы, прочешем окрестности. Не волнуйтесь, мадам, мы в два счета его найдем.

На том и порешили. Мужчины, те, кто был еще не слишком пьян, вооружились факелами и отправились на поиски Джеймса, а Элизабет осталась в компании перепуганных рабынь и парочки прикорнувших на диванах перебравших гостей.

Не прошло и получаса, как за стеклянной дверью замельтешили огни и послышались взбудораженные голоса. Створки распахнулись, и в холл вошли Максвелл, Легри, Томас и Чак. Они несли на плаще тело Джеймса.

Потом была истерика безутешной вдовы со слезами, причитаниями и заламыванием рук. Заходясь в рыданиях, Элизабет поглядывала на восковое лицо мужа, на его заострившийся нос, на стеклянные остановившиеся глаза, и душа ее ликовала.

— Свободна!

Филадельфия, штат Пенсильвания

Год спустя

— Вы написали, чтобы я приехала, мэм. — Люси стояла на пороге, кутаясь в поношенное пальто.

Самсон посторонился, пропуская ее в гостиную. Сидящая в кресле Элизабет улыбнулась.

— Здравствуй, дорогая Люси. Как я рада, что ты здесь! Я бы и сама навестила вас в «Персиковой долине», но ты же видишь…

Она кивнула на крохотный сверток, который прижимала к груди. Малютке Эмили исполнилось всего пять месяцев, и было бы немыслимо пускаться в путешествие с младенцем на руках.