Книга Принцесса и медведь, страница 86 – Марья Зеленая

Виола поудобнее умостилась в седле. Ощущать на затылке дыхание Бьорна, видеть его сильные руки, надежной стеной охватывающие ее с двух сторон… Даже с учетом Милдрид и сгоревшего сеновала, время проведенное в Грондале, можно было назвать приятным… За эти пару дней Виола почти не вспоминала о Сигизмунде — а это чего-то да стоит!

Пока она предавалась размышлениям, дорога отклонилась от озера и свернула в перелесок, зажатый между крутыми скалами. Тропу устилала опавшая хвоя, и размеренный шорох копыт навевал сонливость. Веки потяжелели, Виола зевнула, но тут чалый остановился.

Виола открыла глаза — дорогу преграждало упавшее дерево.

— Что случилось? — она вопросительно повернулась к Бьорну.

Тот взглянул на препятствие, а затем вдруг крикнул Рагнару:

— Щиты!

Сам он тотчас выхватил из-за спины щит и резко вскинул над головой, прикрывая Виолу. Что-то свистнуло, и о прочное дерево стукнулась выпущенная из лука стрела. А за ней еще одна! И еще!

Виола оцепенела, с ужасом взирая, как щит вздрагивает под ударами стрел. В следующий миг Бьорн развернул чалого и погнал его в лес, под защиту деревьев. Но не успели они укрыться среди ветвей, как просвистела очередная стрела, и Бьорн дернулся.

— Дерьмо! — рыкнул он.

«Боже! В него попали?» — мысль мелькнула и тотчас испарилась, от страха Виоле было не до рассуждений. Сердце бешено трепетало в груди, Виола отчаянно цеплялась за луку седла, пока жеребец с испуганным храпом продирался сквозь заросли в самую чащу.

Они скакали через лес, не разбирая дороги. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Бьорн остановил коня в низине, где среди мшистых камней журчала вода. Виола напрягла слух, но кроме плеска ручья и птичьего щебетания ничего не услышала.

— Кажется, оторвались, — сказал Бьорн, спешиваясь.

Виола тоже спустилась на землю, пытаясь совладать с учащенным сердцебиением.

— Кто это такие? Почему они хотели нас убить? — ее голос звенел от напряжения.

— Не знаю. Бандиты, наверное, — предположил Бьорн.

В следующий момент по его лицу пробежала судорога, и он резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Тут Виола заметила, что у него из-за спины торчит стрела.

— Ты ранен? — она кинулась к Бьорну.

Он закинул руку за плечо, пытаясь дотянуться до древка.

— Угу. Кажись продырявили меня, гребаные свиноложцы.

— О боже! И что теперь делать?

— Вытаскивать.

— Но как?

Бьорн поднял с земли свой щит, в котором тоже застряла парочка стрел. Выдернув одну из них, он показал ее Виоле — тонкое древко, белое оперение и треугольный наконечник из желтоватой кости.

— Видишь зазубрины? — спросил он. — Просто так вытащить не получится. Придется проталкивать вперед.

— О, господи! — При мысли об этом ей стало дурно.

Бьорн вынул из ножен кинжал и протянул Виоле.

— Ну-ка, разрежь на мне рубаху и плащ, чтобы их можно было снять.

Виола зашла ему за спину и, аккуратно, стараясь не задевать древко, принялась резать пригвожденную к плечу одежду. Толстое сукно плаща поддавалось плохо, приходилось перепиливать лезвием чуть ли не каждую нитку, но в конце-концов ей это удалось.

Когда вещи оказались на земле, Бьорн уселся на корягу, а Виола встала позади него и осмотрела рану. Стрела вонзилась в плечо и застряла в мышце. Крови почти не было, лишь тонкая алая струйка лениво ползла по синим завиткам татуировки.