Книга Лотос и роза, страница 96 – Марья Зеленая

Лян подошел к стойке.

— Две порции лапши, дядя Вэнь. И пирожки с мясом и луком. Шесть штук на вынос.

Старик кивнул, не поднимая глаз. Повернулся к котлу.

Лян подошел к столику в самом темном углу. Сел спиной к стене — привычка шпиона.

Дядя Вэнь взял тряпку, начал вытирать столы. Прошел мимо Ляна. Что-то упало на стол — маленький кусочек бумаги, сложенный до размера ногтя.

Лян как бы невзначай накрыл бумажку ладонью. Когда старик двинулся дальше, развернул под столом.

«Час Быка. Старая пагода у канала Су».

Он зажал записку между пальцами и растирал, пока бумага не превратилась в мелкую крошку.

Взгляд на Вэня. Едва заметный кивок. Принято.

Когда старик принес еду, Лян подхватив свертки и направился к лестнице на второй этаж. У двери комнаты он остановился, невольно прислушался. Тишина.

Она там одна. Беспомощная. Полностью зависящая от меня.

Чувство ответственности навалилось как мешок риса на плечах.

Ты взял ее под защиту. Теперь она твоя ноша. Твоя судьба.

Лян толкнул дверь.

Виктория сидела у стены, обхватив колени руками. Вскинула голову при звуке. В глазах мелькнуло облегчение.

— Вы вернулись.

Он шагнул внутрь, закрыл за собой дверь. Встал, держа свертки, не в силах двинуться дальше.

Свет из окна падал на ее лицо, беспощадно высвечивая каждую деталь. Синяк на скуле, налившийся, цвета спелой сливы. Рассеченная бровь — запекшаяся кровь, воспаленные края. Губа, треснувшая посередине.

Она выглядела ужасно. Избитая. Измученная.

И все же.

Красивая.

Момент тишины растянулся между ними. Один удар сердца. Второй.

Виктория покраснела под его взглядом. Смущенно опустила глаза.

Она почувствовала. Поняла.

Лян встряхнулся, прогоняя опасные мысли. Заставил себя двигаться. Прошел к столику, положил на него свертки.

— Принес еду, и одежду.

Виктория взглянула на вещи, кивнула.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За все.

Лян отвернулся к окну, избегая смотреть на нее.

— Поиски начались, — сказал он, глядя на закатное небо. — Объявления расклеены по всему городу. Награда — тридцать таэлей серебром. Целое состояние для бедняка. Порт под контролем — проверяют каждый корабль.

Услышал, как Виктория вздохнула.

— Что... что мне делать? Куда идти?

Что тебе делать?

Сегодня ночью — встреча с командиром. Он решит твою судьбу. Может, прикажет убить тебя — устранить проблему. Может, прикажет убить меня — за предательство клятв. Может, прикажет убить нас обоих…

Но вслух он сказал другое. Повернулся к ней, встретил испуганный взгляд.

— Я что-нибудь придумаю.

Ее глаза — цвета зимнего неба — светились надеждой. Доверием. Детским, беззащитным.

— Я верю вам, — сказала она.

Три слова. Три простых слова на чужом языке.

И почему-то они весили больше, чем клятвы, данные перед алтарем Небесного Царства.

* * *

Лян покинул комнату, когда Виктория уже спала. Постоял в дверях, глядя на нее — на растрепанные светлые волосы, на руку под щекой, на синяки, темневшие в полумраке. Потом тихо вышел.

Час Быка — самое глухое время, когда инь достигает наибольшей силы. Время, когда по земле бродят духи, а живые прячутся за закрытыми дверьми.

Лян шел извилистыми переулками. Облака закрыли луну, превращая небо в сплошное черное полотно.

Внутри кипели мысли.

Что я скажу Чжану? Как объясню ему то, что сам себе не могу объяснить?