Книга Лотос и роза, страница 50 – Марья Зеленая

Англия запретила работорговлю полвека назад. Это преступление — против закона, против морали, против Бога.

А Ричард планирует похитить двадцать девушек и продать. Обсуждает это с Харгрейвзом за виски. Смеется. Радуется будущим барышам.

Я его ненавижу.

Впервые за три года Виктория позволила себе эту мысль.

Не «у нас трудности в браке». Не «он бывает резок».

Я его ненавижу.

За страх. За боль. За унижение. За то, что превратил ее жизнь в кошмар.

А теперь еще и за это. За двадцать девушек, которых похитят, продадут, обрекут на такие страдания, что Виктория содрогалась от одной только мысли.

И теперь она знает о его планах. Могла бы предотвратить преступление. Спасти двадцать жизней. Но как?

Жалобы жены на мужа никто не воспримет всерьез. Ричард — герой войны, бравый офицер, джентльмен. Ее слово ничего не стоит против его.

Китайские власти? Виктория не знала языка, не знала, к кому обратиться. Не понимала, как устроена их система. И станут ли они вообще слушать англичанку?

Более того — у нее нет доказательств. Подслушанный разговор? Это ничего не доказывает. Ричард скажет, что она ослышалась. Или выдумала. Истеричка, мстящая мужу.

Я бессильна.

Она посмотрела в окно. Небо за стеклом светлело — приближался рассвет. Где-то в деревне двадцать девушек просыпаются в своих домах. Умываются. Завтракают. Смеются.

Еще не зная, что через несколько дней их привычной жизни настанет конец.

Виктория закрыла глаза. Губы беззвучно зашевелились:

— Помоги мне. Дай мне мужества. Подскажи, что делать. Как это остановить?

Она не знала, услышит ли Бог ее молитву. Поможет ли. Одно только знала наверняка:

Я должна это предотвратить!

Глава 11. Враг моего врага

Старый сампан покачивался на мутной воде Хуанпу. Лян сидел неподвижно, словно дремлющий лодочник после долгого дня работы. Но его взгляд сквозь прорехи соломенной шляпы был прикован к дому на набережной. Красная черепица. Светло-желтые стены. Два окна на втором этаже — одно из них кабинет.

Там должна быть карта. План рейда. Название деревни. Хоть что-нибудь.

— Двадцать крестьянок не стоят того, чтобы ставить под угрозу всю операцию, — сказал прошлой ночью Чжан Вэньбо. — Я отправлю запрос в Небесную Столицу. Пока не ответят — ничего не предпринимай.

— А если ответ придет слишком поздно?

Чжан затянулся трубкой. Выпустил дым.

— Тогда двадцать женщин будут потеряны. Такова цена войны, брат Лян.

Лян стиснул кулаки, вспоминая эти слова. Чжан Вэньбо, глава шанхайской ячейки, говорил, как генерал, просчитывающий потери на поле боя. Двадцать женщин против тайпинской шпионской сети. Простой расчет.

Но для Ляна это не было расчетом.

Это было клятвой, данной умирающей сестре: «Спаси хоть одну девушку от этой участи. Обещай мне».

— Обещаю, — беззвучно повторили его губы сейчас.

Чжан Вэньбо тоже потерял сестру — он сам сказал об этом в редкий миг откровенности. «Я и сам бы хотел спасти каждую женщину, каждого ребенка. Но на войне приходится делать выбор».

Лян сделал свой выбор сегодня, когда решил прийти сюда. Нарушить приказ. Проникнуть в дом Кэрроу. Найти информацию любой ценой.

Сумерки сгущались. В темной воде дрожала россыпь огней — окна домов, бумажные фонари на джонках, далекие огни варварских кораблей.