Книга Лотос и роза, страница 41 – Марья Зеленая

Харгрейвз неуклюже взял чашку толстыми пальцами. Отпил, поморщился.

— Ну и дрянь. Предпочитаю черный, с сахаром и молоком.

Лян не стал переводить. Просто кивнул мандарину, как будто Харгрейвз выразил благодарность.

Кэрроу даже не притронулся к чаю. Таращился на младшую из служанок. Его взгляд прошелся по тонкой шейке, остановился на груди под серым халатом, скользнул по талии, задержался на бедрах. Изучал бесстыдно, не торопясь.

— Молоденькая, — бросил он Хагрейвзу. — Свежая. Как думаешь, сколько за такую дадут в Сингапуре?

Харгрейвз окинул девушку оценивающим взглядом.

— Таэлей шестьдесят, не больше. Слишком костлявая. Хотя если откормить пару месяцев, можно и семьдесят выручить.

— А если девственница? — уточнил Кэрроу.

— Тогда все сто пятьдесят. Но это вряд ли. Служанка в борделе… — Харгрейвз хмыкнул.

Девушка не понимала слов, но интонацию уловила. Голова опустилась ниже, плечи съежились.

— Иноземные черти глазеют на девиц как похотливые псы, — проронил Тун. — Грязные животные.

Лян едва удержался от усмешки. Слухи о мандарине Туне ходили по всему Шанхаю. Служанки из его дома шептались на рынке: хозяину недостаточно одной женщины — берет в постель сразу двух, а то и трех. А что он заставляет их вытворять...

«Ты осуждаешь их, маньчжур? Посмотри в зеркало».

— Мандарин интересуется, как почтенным господам нравится пребывание в Шанхае, — «перевел» Лян. — Он надеется, что город произвел благоприятное впечатление.

Кэрроу усмехнулся.

— Это самая грязная дыра из всех портов, где я бывал. Воняет протухшей рыбой, опиумом и дерьмом. А местные таращатся на европейцев, как обезьяны в зоопарке.

Харгрейвз едва не подавился чаем от смеха, а Кэрроу нетерпеливо постучал пальцами по столу:

— Давайте уже переходить к делу. Мы пришли сюда не чаи распивать.

Мандарин Тун усмехнулся, услышав перевод.

— Нетерпеливый рыжий дьявол. Хочет сразу говорить о деньгах. Ведет себя как последний торгаш.

— Мандарин Тун ценит деловой подход почтенного господина, — «перевел Лян». — Он готов поговорить о делах.

Тун небрежно махнул рукой. Служанки тут же поклонились и бесшумно скрылись за дверью.

— Скажи ему, что нам нужны документы на вывоз рабочей силы из Китая, — потребовал Кэрроу.

— Рабочей силы? Какой именно? Сколько? — прищурился мандарин.

— Женщин. Молодых. Двадцать-тридцать… как повезет.

— Женщин… — протянул Тун, задумчиво постукивая ногтем по столу. — Спроси у этих тупых варваров, где они собираются их брать?

— Мандарин интересуется происхождением рабочей силы, — перевел Лян.

— Это не его дело, — отрезал Кэроу. — Его задача — оформить бумажки.

Тун выслушал перевод.

— Скажи этому надменному рыжему дьяволу, — процедил он, — это МОЕ дело. Если они собираются похищать женщин в Шанхае, то это очень даже мое дело. Я не хочу терять должность из-за их бесчинств. Понятно?

Лян дипломатично перевел:

— Мандарин объясняет, что для оформления правильных документов ему необходимо знать происхождение рабочей силы. Это критически важно во избежание осложнений с властями.

Харгрейвз понимающе кивнул:

— Скажи ему, девушки не из Шанхая. Из деревни. Далеко в глубинке. Никто не узнает.

Тун, выслушав перевод, покачал головой.

— Скажи этому борову, деревня тоже не годится. У деревенских сплоченные кланы. Двадцать девушек разом исчезнут? Вся деревня будет искать.