Книга Судьба исправлению подлежит. Шаг второй, страница 11 – Сусанна Ткаченко

Улыбка мгновенно сползла с моего лица.

— Не переживай. На него моей злости всегда хватит, — заверил я Тристана и выписал в воздухе знак притяжения теней, чтобы сформировать из них коридор во дворец.

Едва я вспомнил о первом советнике отца, настроение безнадёжно испортилось. Мерзавец давно потерял и совесть, и страх. Как только мы схватили и заперли Магнуса Нигматуна в амчарном подвале, а Мортимир Вольный занял его место, всё всплыло наружу.

Дядя Морти явился в мой кабинет с докладом и круглыми от шока глазами уже после обеда.

— Приходил какой-то скользкий тип из департамента образования с вопросами о каких-то монунескринах, якобы нужных для демонстрации в школах. А следом представитель технарей принёс расчёты компенсации за испорченные караваны. В них цены завышены втрое, да ещё и указаны доли откатов! Но и это не всё! Секретарь принёс конфиденциальную депешу из Стейтона — от самой Хиллар. На, полюбуйся, — сказал он, положив на стол короткую записку на гербовой бумаге.

Я прочитал: «Советник, траур на год меня не устраивает. Вы мне гарантировали, что император не станет сильно убиваться по супруге и будет готов к новому союзу через три месяца. Принимайте меры, иначе я найду себе другого помощника. Благо людишки в вашей империи жадные и голодные до техномагических благ».

— Это подтверждает мои худшие подозрения насчёт смерти матери, — угрюмо произнёс я, отбрасывая бумагу.

— И что ей ответить? — спросил дядя.

Я устало потер лоб.

— Нам нужно усыпить их бдительность, чтобы хотя бы в ближайший месяц не чинили нам препятствий. Посмотрите в бумагах советника, в каком духе он общается, и напишите что-то вроде: «Всё под контролем, я всё решу», — распорядился я.

Дядя кивнул.

— Насколько я помню, дворцовый целитель Пилюлини вне подозрений и верен правящей семье, — сказал он. — Предлагаю предупредить его и уложить моего отца в постель, будто он занемог. Это позволит мне избегать общения с друзьями и семьёй Нигматуна по причине страшной занятости во дворце, а моему старику — не натворить глупостей в облике его величества. Герцог Дормидонт у нас, конечно, ещё ого-го, но порой излишне горяч. Боюсь, как бы не пришлось кому-то из придворных или гостей из Стейтона нарваться на его плохое настроение. Не хочется лишних подозрений.

В этом я дядю поддержал, но прежде чем договариваться с мэтром, мы всё же посовещались с дедом и с огромным трудом уговорили его «приболеть» на ближайшую неделю — не дольше!

— За это время и ты вживёшься в роль советника, и я в роль императора, — сказал он, едва скрывая раздражение. — Дальше будем отбиваться вместе, а то я от скуки рехнусь.

— Только, пожалуйста, не забывайте про моего отца и навещайте его почаще, — напомнил я.

Его величество мы — вернее, Тристан — поместили в целебную грёзу. Весь месяц он проведет в специальной капсуле, переживая захватывающие события. Это последняя разработка брата, и он обещал, что после такой терапии император вернётся другим человеком — более сильным и целеустремлённым.

— А чего его почаще навещать? — буркнул дед Дор. — Ему и так лучшая роль досталась.

— А вдруг капсула сломается? — высказал я опасение.

Но здесь обиделся брат.

— Моя капсула? Ты с ума сошёл? Она рассчитана на века работы без подзарядки!