Книга Пекарня маленьких чудес, страница 66 – Виктория Дениз

— Зачем вам чужая магия?

Элизабет плакала — истерично, отчаянно:

— Потому что у меня нет своей! Я пустая. Всю жизнь пустая. Пыталась заполнить эту пустоту деньгами, мужчинами, властью — ничего не помогает. Только магия. Когда я краду чужую силу, чувствую себя полноценной.

— Сколько раз вы это делали?

— Четыре раза до вас. Три травницы, одна целительница. Каждый раз забирала их дар, и они оставались обычными людьми. Ничего не понимающими, думающими, что просто устали или потеряли дар.

Лина встала, гневно глядя на коварную воровку сверху вниз:

— Вы разрушаете жизни. Отбираете у людей способность помогать другим.

— Знаю! — выкрикнула Элизабет. — Знаю, и ненавижу себя за это! Но не могу остановиться! Это единственное, что заполняет пустоту внутри!

Она схватилась за горло, пытаясь наконец-то заставить себя замолчать, но хлеб правды был сильнее:

— Я несчастна. Всю жизнь несчастна. Мать била меня, отец пил. Я росла, думая, что со мной что-то не так. Что я недостойна любви. Искала способ стать особенной, важной. И нашла — магию. Чужую магию.

Слезы лились ручьем по ее лицу:

— Первый раз я украла случайно. Была у знахарки, она дала мне амулет. Я не знала, что он впитает ее силу. Но когда это случилось, я почувствовала... счастье. Впервые в жизни. И захотела еще. И еще. Стала охотиться целенаправленно.

— Это болезнь, — тихо произнесла Лина. — Зависимость.

— Да. Я зависима от магии, которую краду. Без нее я снова пустая, никчемная, ненужная. Чудовище.

Элизабет опустила голову на руки, рыдая.

Лина стояла молча. Часть ее хотела наказать эту женщину за все злодеяния. Но другая часть — та, что училась у Марты состраданию, видела не только вора, но и сломанного, больного человека.

— Вы можете вернуть украденную магию? — спросила она наконец.

Элизабет подняла голову:

— Да. Если уничтожу артефакт и уйду отсюда. Магия вернется к источнику. Я не успела забрать много — может, десятую часть.

— И предыдущие жертвы? Травницы? Целительница?

— Их магия во мне. Я не знаю, как ее вернуть. Даже если захочу.

Лина взяла кулон, подошла к печи. Открыла ее, внутри еще тлели угли. Бросила артефакт в огонь.

Кулон вспыхнул — ярким, почти ослепительным светом. Элизабет вскрикнула, а Лина почувствовала, как ее накрывает волна силы — теплая, родная, ее собственная магия.

Май пришел с теплом и цветением. Солти Коаст преобразился — деревья покрылись нежной зеленью, в садах распустились яблони и вишни, воздух наполнился ароматом сирени. Чайки кричали над волнами, рыбаки выходили в море на рассвете, дети играли на улицах до позднего вечера.

Весна была в самом разгаре, и вместе с ней жизнь била ключом.

Пекарня работала как обычно — может, даже лучше, чем раньше. После ухода Элизабет магия вернулась полностью, сильнее прежнего, будто испытание закалило ее. Лина чувствовала это каждый раз, когда замешивала тесто: магия текла по рукам легко, свободно, отзывалась на каждую мысль, каждое намерение.

Люди постоянно приходили.

В понедельник утром это была миссис Коллинз — на этот раз с благодарностью. Ее дочь наконец вышла из депрессии, нашла новую работу, снова начала радоваться жизни.

— Не знаю, что вы сделали, Лина, — говорила пожилая женщина. — Но ваш хлеб вернул мне дочь. Спасибо. Спасибо вам огромное.