Книга Пекарня маленьких чудес, страница 62 – Виктория Дениз

Месила тесто медленно, с любовью. Думала не о магии, не о результате. Просто чувствовала — муку, скользящую между пальцами, тепло воды, упругость теста.

Вкладывала в работу все, что было внутри: страх и надежду, боль и любовь, сомнения и веру.

Сформировала буханку. Положила в печь.

И впервые за неделю почувствовала слабое, едва уловимое тепло, разливающееся по ладоням.

Хлеб испекся к полудню. Лина вынула его, положила на решетку. Буханка была красивой — золотистой, ароматной. И внутри, когда Лина разрезала, было то самое мягкое свечение.

Магия вернулась. Не полностью, не так сильно, как раньше. Но вернулась.

Лина села за стол, прижимая теплый хлеб к груди, и улыбнулась сквозь слезы.

В дверь постучали. Лина открыла — на пороге стояла миссис Коллинз.

— Лина, дорогая, прости, что снова беспокою. Просто хотела сказать — дочь сегодня впервые за полгода улыбнулась. Не знаю, что произошло, но... как будто что-то изменилось. Как будто стало легче дышать.

Лина посмотрела на старую женщину и поняла — магия работает не только через хлеб. Иногда она работает через намерение, через надежду, через веру.

— Я испекла для нее новый хлеб, — сказала Лина. — Заберите. Думаю, он поможет.

Миссис Коллинз взяла буханку, и в глазах женщины заблестели слезы:

— Спасибо, дорогая. Спасибо.

Когда она ушла, Лина вернулась на кухню. Телефон завибрировал — сообщение от Эйдана: "Результаты теста пришли. Мне нужно тебе кое-что сказать. Можем поговорить вечером?"

Лина посмотрела на сообщение долго, потом медленно набрала ответ: "Да. Давай поговорим."

Ее сердце было открыто. Уязвимо, испуганно, но открыто.

И что бы ни случилось дальше — она справится.

Потому что когда сердце открыто, даже боль не может разрушить тебя окончательно.

Она научилась этому у Марты.

И, может быть, это был самый важный урок из всех.

Эйдан позвонил вечером, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая море в багровые тона. Лина сидела на крыльце с чашкой чая, собираясь с духом перед разговором.

— Результаты пришли, — сказал он без предисловий. Голос усталый, но в нем звучали раздражение и злость.

— И?

— Чарли не мой сын.

Лина выдохнула. Но тут же засомневалась:

— Ты уверен? Ошибки быть не может?

— Я сам поехал в лабораторию сегодня. Знаешь, что выяснилось? Результаты были готовы еще три дня назад. Элизабет получила их по электронной почте, но не сказала мне. Просто тянула время.

— Но зачем? Какой в этом смысл?

— Не знаю. Когда я показал ей распечатку из лаборатории, она сначала сделала вид, что удивлена. Потом, когда я спросил прямо, почему молчала, сказала, что не знала, как сообщить. Что боялась моей реакции. Но я не верю ей.

Лина нахмурилась. Что-то в этом было очень странное.

— Как ты себя чувствуешь?

Эйдан помолчал:

— Честно? Злюсь. На нее — за ложь, за манипуляции. На себя — за то, что поверил так легко. И еще... облегчение. Знаешь, я хочу детей. Действительно хочу. Но только с тобой. От любимой женщины, а не от лгуньи и манипуляторши.

Лина почувствовала, как на сердце теплеет:

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя. Я завершаю здесь дела и возвращаюсь. Максимум неделя. Хочу домой. К тебе.

Они попрощались. Лина положила телефон и посмотрела на море. Чарли не сын Эйдана. Элизабет лгала. Тянула время.