Книга Пленница аскадцев. Цена свободы, страница 65 – Алена Бондар, Карина Рин

Признаваться, что этот комок шерсти меня бросил перед тем, как меня собирались принести в жертву, я не буду. Ни за что.

Пусть лучше Алрик думает, что я просто заботливая ведьма, а не та, кого предали в самый опасный момент.

— Значит, ведьмочка? — спрашивает мужчина, ухмыляясь.

— Ты же почувствовал во мне силу, — утверждаю, а не спрашиваю.

— Почувствовал, но убедиться не помешает, — отвечает Алрик.

На пару минут в комнате воцаряется тишина, а потом он неожиданно возвращается к теме нашего разговора, когда я уже обдумываю, как с другой стороны к нему подойти:

— Твой фамильяр ушёл порталом, да, вспомнил, — тянет мужчина, намекая, что он всё видел.

А лучше бы не видел.

— Да, я ему его открыла, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Хотя на самом деле единственный, у кого осталась возможность открывать порталы, — это Мерзаль. Я же ведьма без магии, пока не раздобуду кристалл у незнакомца и не распечатаю свою силу.

— Конечно, — соглашается мужчина и ухмыляется так, будто слышит меня, но не верит ни единому слову.

— Ты на что-то намекаешь? — вспыхиваю как спичка. — Говори! — требую.

И он резко встаёт со стола.

Я тоже подрываюсь.

Между нами вот такие горки постоянно.

Лишнее колкое слово — и взрыв. Искры летят во все стороны.

— Он тебя бросил, а не ты открыла ему портал, — говорит он тихо, но звучат его слова как раскат грома.

— Неправда! — протестую, будто меня оскорбили. — Я открыла!

— Да? — скептически спрашивает он. — Тогда чего не отправишься к отшельникам? — стреляет вопросом, который мне нечем крыть.

Пока нечем. Я обязательно придумаю.

— Молчишь? — подталкивает к ответу.

И вдруг хватает за скатерть и резко дёргает её на себя.

Вся посуда с грохотом летит на пол, оглушающе разбиваясь. Осколки разлетаются в стороны, звон эхом прокатывается по залу.

— Что ты?.. — поражённо лепечу.

Но Алрик уже возле меня.

Два шага — и он подхватывает меня под ягодицы, легко, как пушинку, усаживает на стол и вклинивается между моих ног. Он прижимается вплотную, лишая возможности отстраниться.

— Надоело смотреть, как ты крутишь передо мной задницей и делаешь вид, что ничего не происходит, — рычит он, склоняясь ниже, касаясь дыханием моих губ.

— Неправда! — снова протестую. — Ничем я не кручу! — спорю уже почти до хрипоты.

— Мирана, не ври, — жёстко присекает он.

И впивается в мои губы поцелуем.

Грубым. Властным. Требовательным.

А я не согласна так просто сдаться.

Мне нужна кровь. Мне нужно выплеснуть злость.

Прикусываю его губу. Сильно. До металлического привкуса во рту. Он рычит, низко и глухо, и, подхватив меня, стягивает со стола.

Я же обвиваю его шею руками и отвечаю на этот акт агрессии, который по ошибке называется поцелуем, со всем пылом.

Наши губы сталкиваются снова.

Жёстко. Яростно.

Это уже не нежность.

Это вызов.

Это война характеров, в которой никто не собирается отступать.

А он кладёт меня на шкуру и, уперев локти в пол, развязывает платье. Пальцы двигаются быстро, нетерпеливо, будто каждая завязка раздражает его своим существованием.

Ткань поддаётся, и в этом движении столько жадности, что у меня по коже бегут мурашки. А потом без стеснений спешно стягивает его с плеч.

— М-м-м… — мычу то ли протестующе, то ли одобрительно, я уже сама не знаю.

А он рывком поднимает меня и стягивает платье вместе с сорочкой. Ткань скользит вниз, обнажая кожу, и холод воздуха тут же сменяется его жаром.