Книга Пленница аскадцев. Цена свободы, страница 60 – Алена Бондар, Карина Рин

А ведь Алрику даже не нужно повышать голос. Взгляд. Посыл. Мужская сила, сквозящая в каждом движении. И спорить уже не хочется. Совсем.

— Предупреждаю, я сплю с кинжалом под подушкой, — говорю и растираю запястья, возвращая им чувствительность.

А мужчина начинает снимать доспехи, даже не смотря в мою сторону.

— Я бы удивился, если бы его там не было, — хмыкает он и продолжает раздеваться.

Я скидываю шубу, а он раздевается догола, продолжая стоять ко мне спиной. И когда выпрямляется, я невольно задерживаю взгляд.

Широкий разворот плеч. Чётко прорисованные мышцы спины. Тут и там шрамы, говорящие о том, что он не боится драки и не избегает её. Узкие бёдра, ямочки на пояснице завершают мой невольный осмотр.

«А впереди?» — мелькает в мыслях.

И он, будто прочитав их, поворачивается лицом, смотря на меня спокойно, без тени смущения. А вот мой взгляд против воли опускается ниже. К могучей груди. К кубикам пресса, будто выточенным из камня. И мужским достоинством его природа тоже не обделила.

Хорош. Чёрт возьми, очень хорош.

— В кровать, Мирана, — лениво бросает он.

И только тогда я поднимаю глаза к его глазам.

— Я предупредила, — напоминаю ему.

— А я запомнил. Просто не привык спать в одежде, — поясняет он свою наготу.

— Когда в комнате холодно? — скептически уточняю.

Но всё же приближаюсь к кровати, сажусь и, сняв обувь, ложусь на мягкую перину, блаженно выдыхая. Тело, измотанное бегством и страхом, тут же требует отдыха.

— Мне не холодно, — отвечает он, хмыкнув.

И сразу же подтягивает меня к себе, подгребая под бок, притягивая так, словно это самое естественное положение вещей.

— Отпусти! — прикрикиваю и слетаю с кровати, будто меня обожгло.

А мужчина заливисто смеётся, даже не приподнимаясь.

— Не думал, что ты такая пугливая, — кидает, продолжая смеяться, довольный моей реакцией.

— Кто я? — с претензией спрашиваю, нащупывая кинжал, который забыла взять с собой сразу.

И, повернувшись к нему лицом, вижу, как этот наглец уже закинул руки за голову и даже не думает укрываться. И ведь не соврал — ему не холодно. Ни мурашек на коже, ни напряжённости. Лежит расслабленно.

— А кто сбегает от меня так, будто никогда голого мужчину не видела? — поддевает этот гад, лениво прищурившись.

— Это ты намекаешь на то, что я трусиха? Или я что-то неправильно поняла? — с вызовом спрашиваю, скрещивая руки на груди, хотя внутри всё ещё гуляет жар от его близости.

— Ой, — он машет на меня рукой. — Я уже всё понял, можешь не оправдываться.

И продолжает улыбаться, полностью уверенный, что ему в руки попала пугливая девочка.

Нет уж. Пусть он меня смущает и пугает как воин и маг, но не как мужчина.

— Говоришь, здесь не холодно, — хмыкаю, ощущая, как во мне поднимается упрямство. — Значит, сделаем ещё жарче, — жёстко заканчиваю.

— Я этого не говорил, но предположим, — отвечает, растягивая губы в медленной ухмылке.

Я, установив с ним зрительный контакт, подхожу к кровати и, положив кинжал под подушку, отхожу на шаг. А дальше, когда он приподнимает бровь, я нащупываю шнуровку на платье. Дёргаю за неё, развязываю и медленно снимаю платье.

Нарочно медленно.

Специально показывая, что я не боюсь. Что у него не получилось загнать меня в угол. Что я выбираю сама.

Ткань скользит по телу, падает к ногам. Я остаюсь в лёгкой нижней сорочке, тонкой, почти невесомой.