Книга Пленница аскадцев. Цена свободы, страница 171 – Алена Бондар, Карина Рин

Я отвечаю тем же. Рву его рубаху прямо на нём.

Нам нужно ближе. Кожа к коже.

Он расправляется с юбкой, сдёргивая её вниз, и смотрит на меня бешеным взглядом, скалясь. А молнии освещают площадку, выхватывая его дикость во всём — в жестах, во взгляде, в ухмылке.

И только когда я оказываюсь полностью голой перед ним, Алрик замедляется. Окидывает мою фигуру жадным взглядом, будто запоминает, впитывает.

— Моя! — яростно выдыхает.

Добираюсь до шнуровки на его брюках и, развязав, открываю его для себя, не отрывая взгляда.

— Мой! — кричу ему в ответ на выдохе.

И он, наклонившись, впивается в мои губы яростным, наполненным диким восторгом поцелуем. Он буквально пожирает мои губы, углубляя это безумие, не давая отступить ни на мгновение. Рука сжимает грудь до сладкой боли, заставляя выгнуться, и подтягивает меня к себе ближе.

Один удар сердца — и он уже во мне.

Шиплю и стону ему в губы, тело тут же отзывается, сжимается вокруг него, а мужчина, зафиксировав мои бёдра, начинает входить.

Быстро. Размашисто. Полностью контролируя всё.

Я же одной рукой хватаюсь за камни на ограждении, пальцы цепляются, срываются, а второй за него. Моя жизнь в его руках. Мы на высоте, и одно движение — и я улечу вниз, так же, как его отправила в полёт.

Только у меня нет крыльев. У меня нет страховки.

Единственное, что удерживает меня от падения — его руки.

Его хватка. Его безумное желание, чтобы я принадлежала ему.

И Алрик не отдаст меня бездне. Он не отдаст меня никому.

Он держит крепко и рычит, низко, почти зверино.

А я подстраиваюсь. А потом и отвечаю на каждый его выпад, ловлю ритм, навязываю свой, утопая в черноте нашей страсти. Здесь, где мир будто замирает для нас.

Где мы приносим клятвы друг другу. Такие, что громче любых слов.

Он разрывает поцелуй и смотрит на меня так, как на меня смотрят только мои аскадцы. С жаждой. С потребностью настолько глубокой и сильной, что я готова сдаться… а они — положить мир к моим ногам.

— Я никогда не отпущу тебя, — яростно произносит он.

А я поворачиваю голову к обрыву и поднимаю руки.

Больше я не держусь.

Я открываюсь.

Я показываю, что верю. Что хочу верить. И готова даже на такое.

И под ещё один раскат грома мы смотрим друг на друга, будто заново знакомимся.

Он проводит рукой от моей шеи вниз, посередине. Не ласкает — очерчивает. Будто проводит границу. Будто утверждает, что я его в любом понимании.

А я обнимаю его за шею и ухмыляюсь.

— Может, я тоже хочу, — игриво произношу, когда он замедляется.

— И чего же хочет моя богиня? — спрашивает он, ухмыляясь.

— Оказаться сверху, — шепчу и смеюсь, когда молния ударяет ещё ближе к нам.

— Неповторима, — смеётся в ответ Алрик и подхватывает меня под попку, унося дальше от ограждения.

И мы ложимся, как я и хотела. Он на полу, а я сверху.

Глажу его грудь рукой, очерчивая мускулы, будто заново знакомлюсь. Почему-то сейчас каждое прикосновение кажется другим. Сейчас мы будто впервые открываемся друг перед другом.

Он смотрит мне в глаза и ждёт, хотя я вижу, как горит внутри, как сдерживается. А я медленно поднимаюсь… и сама сажусь на его член, принимая, под наши протяжные, хриплые стоны.

— Я не буду постоянно под тобой, — ставлю условие, чуть нагнувшись, сжимаю его горло рукой.

И не жду ответа, а вместо этого запрокидываю голову назад и начинаю двигаться. Быстрее. Ещё. Ещё. Я заявляю свои права, веду, задаю ритм, а он толчками принимает их, подстраивается, но не сдаёт позиции.