Книга Пленница аскадцев. Цена свободы, страница 157 – Алена Бондар, Карина Рин

— Ты скрывал этих мразей! — вопит конунг в приступе бешенства и вонзает клинок в бок отца аскадцев, не колеблясь.

— Нет… отец! — кричит Эйрик, неверяще, уже оборачиваясь человеком, когда слишком поздно.

К этому времени мужчины уже справились с воинами, и другие попросту боятся подходить, чтобы не попасть под горячую руку. А у меня сердце слезами обливается, видя такую кончину.

Ярл пытался сберечь своих сыновей… а его убил его же конунг, который, наверняка, сам-то согрешил в молодости по меркам аскадцев. Мерзко всё это видеть.

И Касар не выдерживает. Он срывает свой медальон, превращается в медведя и кидается на конунга, но, конечно же, того защищает слишком много воинов.

Отпускаю Мерзаля на землю и забираю оружие обоих Эйрика и Касара, быстро, не задумываясь, смотря по сторонам.

— Только попробуйте подойти ко мне, — угрожаю прямо, подходя всё ближе к Эйрику и Алрику, не сводя глаз с воинов.

Тем временем медведь Касара рычит и встаёт на задние лапы, показывая свою мощь.

Он в ярости. Он в горе.

Он разделяет потерю самого Касара.

И, убив воинов из охраны, одним ударом лапы убивает самого конунга. И теперь смотрит на окружающих окровавленной пастью и скалится, тяжело дыша.

Но больше никто не рискует нападать. Остальные прекрасно понимают, что их убьют на месте. На лицах мужчин разных возрастов застыл ужас.

Алрик, довольный собой, складывает руки на груди, наблюдая. Я же на его ухмылку реагирую мгновенно — угрожаю оружием, приставляя топор Касара к его шее.

— Мы с тобой позже поговорим, — шиплю. — Не думай, что я так просто всё забуду.

— Буду ждать, — игриво отвечает Алрик. — И убери, а то ещё поранишься, — добавляет весело, будто это игра.

— Да ты… — кидаюсь к нему, не сдержавшись, и он ловит меня за талию.

И как-то так получается, что оружие я опускаю, сама не до конца понимая, в какой момент. Хотя за такие выкрутасы его и прирезать не жаль. И наши гляделки прерывает душераздирающий рёв медведя.

Резко поворачиваю голову и вижу, что медведь Касара в приступе душевной скорби бросается на каждого воина, до кого может дотянуться, не разбирая, кто перед ним.

— Он обезумел, — оторопело выдаёт Эйрик.

— Почти, — уверенно заявляю в ответ на его слова. — Отпусти, — говорю Алрику.

Алрик приподнимает бровь.

— Не в твоих интересах, — предостерегаю его, и мужчина, помедлив, всё же меня отпускает.

Поворачиваюсь к Эйрику и отдаю ему оружие, не сводя глаз с разъярённого зверя.

— Сделай так, чтобы воины ко мне не сунулись, — строго произношу и иду прямиком на разбушевавшегося медведя, не замедляя шага.

— Мирана, стой! — кричит Алрик обеспокоенно. — Почему ты её отпустил⁈ — гаркает на Эйрика.

— Потому что она уже успокаивала медведя! — кричит в ответ Эйрик. — И в любом случае выбора у нас нет. Ты заварил это всё, так что молчи, — яростно рычит.

— Заметь, я его не убивал, а вот Касар моего отца убил, — холодно говорит Алрик.

— Жалеешь⁈ — с вызовом кидает Эйрик.

— Конечно, — спокойно соглашается Алрик. — Жалею, что сам не прикончил. Этот гештальт я уже закрыл, хоть и лапами медведя, так что, как будете готовы убираться отсюда — говорите, — добавляет почти лениво.

На это я закатываю глаза и подхожу к медведю, чувствуя, как от него веет яростью.

— Касар, ты доказал, — встаю между ним и воинами, не давая никому приблизиться. — Ты сильнее, ты больше, ты мощнее, — перечисляю, глядя прямо в глаза зверю.