Книга Пленница аскадцев. Цена свободы, страница 145 – Алена Бондар, Карина Рин

— Идите, а я отправлю воронов к ярлам и конунгу, — ставит точку в разговоре ярл.

Встаю со стула уже закипая, сжав зубы, и лучше бы меня сейчас не трогали. Касар ведёт меня из дома, уверенно, не спрашивая, а Эйрик задерживается у отца.

Но долго там он не находится, а когда выходит из кабинета, то хлопает дверью так, что, кажется, стены дрожат. Догоняет нас, а потом и перегоняет. Он подхватывает свои вещи и кивает мне:

— Пойдём, покажу тебе твой новый дом, — цедит сквозь зубы, потому что, несмотря на ночь, на улице ещё люди.

Касар забирает наши сумки с лошадей, коротко распоряжается, чтобы их отвели в конюшню, и идёт следом.

Мы идём по поселению, и я отмечаю, как длинные дома тянутся вдоль троп, с низкими крышами, укрытыми дёрном и мхом, будто вросшие в землю; тяжёлые балки темнеют от времени, а из щелей тянет теплом и дымом. Где-то слышны голоса, смех, лай собак — жизнь здесь кипит даже ночью.

Заходим в дом, и Эйрик сразу же бросает сумки на пол и упирается рукой в косяк двери, явно сдерживаясь. Захожу следом и осматриваюсь, но в темноте это сделать сложно, а свечей никто не зажигает. Ветер воет на улице, а шаги Касара кажутся каким-то предзнаменованием.

Бывают такие моменты, когда ты подсознательно чувствуешь, что это поворотный момент. Что именно сейчас твоя судьба будет делать вираж.

Вот и я стою на таком повороте.

Касар заходит последним и, сбросив вещи, идёт к очагу без слов. Нащупывает дрова и разводит огонь, пока я киплю внутри и скрещиваю руки на груди, сдерживая себя.

Эйрик вообще делает вид, что, если не его рука, то косяк двери попросту развалится, и он его специально держит. Или просто таким образом пытается остыть.

Вот только я остывать не собираюсь.

И когда в очаге разгорается огонь, и Касар скидывает накидку, снимаю свою шубу. И именно в этой тишине, прерываемой потрескиванием поленьев в очаге и воем ветра с улицы, отчётливо слышу треск дерева.

Перевожу взгляд на Эйрика, и оказывается, косяк двери пострадал под натиском его руки — древесина треснула под пальцами.

— Может, объяснишься? — рыча низко, спрашивает он у брата, даже не глядя на него.

Эйрик сейчас будто вулкан, который вот-вот взорвётся и пока на низком старте. Мужчина смотрит на мирно лежащий снег на улице вместо того, чтобы смотреть на нас.

— А что я должен объяснять? — жёстко отвечает Касар. — Я понял, что Мирана моя истинная, вот и всё.

— Как удобно… — едко говорит Эйрик и с грохотом захлопывает дверь, так что стены будто вздрагивают. — Именно сейчас до тебя дошло. И ты по-тихому всё провернул, — под конец его тон уже откровенно обвинительный, с надломом.

— Почему по-тихому? Я что, должен был поставить тебя в известность? — ядовито бросает Касар.

— Ты меня в первую очередь должен был поставить в известность, — ледяным тоном сообщаю ему. — И если ты не в курсе, у девушки принято просить руки, а не ставить перед фактом и брать замуж.

— Мирана, я знаю твой характер и… — не поняв, что натворил, начинает мужчина уверенно, но я его перебиваю.

— И что⁈ — гаркаю на него. — Это позволило тебе плюнуть на мои планы⁈ Позволило решать за меня, как мне жить?

Я кидаю претензии одну за другой, а он взрывается и скалится в ответ, сжимая кулаки так, что пальцы белеют.

— А что бы ты решила, если бы я сказал тебе про истинность? — гаркает в ответ. — Ты бы сбежала! — обвиняет. — Ты бы уже была непонятно где, в опасности!