Книга Феечка для железного дракона, страница 50 – Софья Дашкевич

— А не то что? — вскинул подбородок золотой. — Убьешь меня в нечестном поединке?

В ушах у Рондара раздался мерзкий писк, будто рядом что-то взорвалось, — первый признак ярости.

— Ты опять за свое? — герд вскочил и схватил Логнара за грудки. — Это гнусная ложь! У Эйлин не было флейты! И даже если бы была, ничего бы не изменилось. Ну, спел бы Анрик пару куплетов на потеху толпе — только и всего.

— Флейта? — дерзко ухмыльнулся Логнар. — Флейта здесь ни при чем! Просто ты переспал с феей. Орку ясно, что после такого ты бы кого угодно порвал на клочки.

Герд до того опешил, что даже руки разжал, выпустив золотого, — он решительно ничего не понимал. Может, эликсир в конец заморозил его мозги, и он и вправду стал глупее орка? Но ведь это практически невозможно! От орков даже на рудниках не было никакой пользы, эти на редкость тупые создания слонялись где-то в пустошах, нечленораздельно мычали и жрали камни, так как были не в состоянии отличить их от еды. И поскольку желания закинуть в рот камень у Рондара не возникло, он решил, что проблема не в нем, а в собеседнике.

— Какая связь между соитием с феей и моей победой? — уточнил он у Логнара.

Тот подозрительно прищурился и, не увидев на лице железного не намека на лукавство, заметно растерялся.

— Ты правда не в курсе? — спросил недоверчиво. — Но это ведь нельзя не почувствовать!

— Что — это? — снова не понял Рондар.

Золотой озадаченно выдохнул и поскреб лысину.

— Н-да… А мне еще говорили, что у железных — мудрый герд… Врали, собаки!

Если опустить оскорбления, то рассказал золотой Рондару примерно следующее: когда Тарвин Гульдброк впервые поддался смутному влечению к феечке-архитектору, его тело наполнила мощная энергия. «Будто молнию проглотил!» — хвастался соратникам золотой герд. И те бы рады были списать это на влюбленность Тарвина, — известно ведь, что драконов настоящая страсть окрыляет, — однако же изменения в повелителе произошли вовсе не метафорические. Он крошил камни голыми руками, а огненная струя его стала длиннее, как минимум, раза в два. Из интереса устроил несколько поединков, и всех соперников, даже самых сильных, опрокинул за пару минут.

— Так что грош цена твоей победе, — подытожил Логнар. — Я, конечно, благодарен тебе, что ты не стал убивать Анрика, но с фейской магией его повалить мог бы любой дурак.

Вот как раз в том, что Рондар не прикончил-таки золотого, была прямая заслуга Эйлин. Когда они встретились взглядами там, на арене, в сердце дракона что-то дрогнуло. Прежде такого с ним не случалось никогда, только к силе это не имело никакого отношения. Рондар будто почувствовал, что балансирует на тонкой грани, и если переступит ее, то необъяснимая нить, протянувшаяся между ним и вздорной фейкой, оборвется навсегда. И челюсти разжались сами собой, — Рондар особо не думал в тот момент, доверился чутью, подчинился неслышному зову, что впился в его мозг раскаленной иглой. Остановись…Что ж, он остановился. И где она? Где благодарность за спасение от навязанного брака, где покорность, слезы радости, — хоть что-нибудь?! Ни шиша. Да, безумно трогательно, что она молилась о его победе своим хилым музам, но ни они, ни загадочная магия, о которой толковал Логнар, не помогли ему выиграть. Рондар знал себя: никакой противоестественной энергии не было, равно как и ощущения, будто он молнию проглотил.