Книга Объятые вьюгой, страница 62 – Гали Коман

Лоуриль поднялся и, хромая, покинул столовую. Я же осталась недвижимо сидеть за столом, пытаясь понять, что сейчас произошло. В ушах звенели слова учителя: «Тогда никакой ты не маг…». А ведь он прав. Сдалась, даже не начав бороться.

Разозлилась на себя. Веду себя, как капризная девчонка: буду, не буду. Возможно, уже сейчас решается судьба Грендалиады и Ровной земли.

Я покинула столовую, отправившись в кабинет Лоруиля. Он был там, сидел за столом и что-то писал, и даже не поднял головы, когда я вошла.

— Простите меня, учитель, — сказала, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Вы правы, я веду себя не как маг. Я хочу помочь вам восстановить защитный купол.

Лоуриль поднял голову и внимательно посмотрел на меня. Минута, другая… Внутри зарождался страх, что он и правда меня прогонит, как вдруг губы великого мага медленно расплылись в улыбке.

— Я не сомневался в тебе! Моя умница.

Я опешила. Как он так быстро переменился? И ту до меня дошло.

— Вы разыграли меня!

— Лишь самую малость, чтобы придать капельку решимости. Так и получается настоящий маг, — подмигнул учитель.

— Но это нечестно, — возразила я, чувствуя, как лицо заливается краской.

— Может быть. Но действенно же!

Да уж, тут не поспоришь.

— Что ж, не будем терять ни минуты, — вновь заговорил Лоуриль. — Времени у нас, правда, нет.

Хоть я всё ещё и переживала о том, как пройдёт наша встрече с Ноэлем, пришлось прогонять его из мыслей, когда начинались тренировки. Нужна была максимальная собранность, потому что, как говорил мой учитель, запретная магия не прощает ошибок. Суть заключалась в следующем. Лоуриль создавал защитный купол, — небольшой, чтобы в случае его разрыва, помещение осталось целым, — потом перестраивал его с помощью запретной магии, а я уже старалась расщепить и вернуть в прежний вид. В кабинете опыты проводить не стали, учитель определил для такой работы старую оранжерею в своём доме. Я даже представить не могла, что здесь таковая имеется.

— Моя жена разводила цветы, любила она их, — пояснял Лоуриль, ведя меня в другую часть дома, куда я никогда не заходила. — Однажды побывала в Ровной земле и влюбилась в это море цвета и аромата, которые там повсюду. Ну а я был влюблён в неё, поэтому очень хотел, чтобы она была счастлива. Так и придумал оранжерею. Для моей Мэгги.

Я вспомнила огромные клумбы цветов возле нашего дома, и невольно заулыбалась. Учитель был прав, любой город Ровной земли — прекрасный цветник.

— Ну а когда моя жёнушка покинула меня, оранжерея утратила свой смысл, — продолжал Лоуриль, вставляя длинный ключ в замочную скважину овальной двери.

Противно скрипнули петли, словно укоризненно сообщая, как долго здесь никто не был. Взору открылось небольшое пространство со стеклянными стенами и потолком, покрытые паутиной и толстым слоем пыли, сквозь которые едва проникал дневной свет. Царящий полумрак создавал гнетущую атмосферу. Если тут когда-то и были цветники, то сейчас от них не осталось и следа, лишь засохшие палки торчали из огромных кадок с землей. Труха из листьев кое-где покрывала некогда светлый пол, а запах — затхлый и заплесневелый, забивал ноздри, заставив меня несколько раз чихнуть.

А ещё здесь было холодно. Очень холодно, как на улице. Не оранжерея, а настоящий склеп. Я поёжилась, обхватив себя руками и стараясь таким образом согреться.