Книга Объятые вьюгой, страница 124 – Гали Коман

— Ты настоял? — Я потёрла виски. — Совсем ничего не понимаю.

— Как только мы узнали, что тебя украли, — начала мама, — твой папа тут же пошёл в имперский совет и потребовал найти преступника как можно скорее. Он выделил средства на всё необходимое и лично принимал участие в твоих поисках.

— Ну а кому ещё можно было доверить поиски моей дочери? — с возмущением сказал отец. — Твой… эээ… муж, конечно, молодец, действовал решительно и самоотверженно, но вот в том же управлении в первую очередь переживали о своей репутации, чем о жизни людей. Неслыханный непрофессионализм! Я бы выгнал там всех до одного.

— Думаю, так и получится сейчас, раз началось расследование, — ответила я. — Дэниеля утверждали в команду именно в управлении. Хоть он и заверил, что у него там не было пособников, я не верю.

— Тебе и не нужно забивать этим голову, милая, — сказал отец. — Мы уедем из этой треклятой Грендалиады и забудем всё, как страшный сон! И пусть твой Ноэль тысячу раз молодец, но он тоже виноват в том, что тебя украли.

— Папа! Ты не можешь винить Ноэля в таком! Он не мог знать, что подобное случится.

— Он не должен был брать тебя в команду, — отрезал тот. — У тебя нет никакой подготовки для такой работы.

— Глен опытный стихийник, но украли и его, — парировала я, а потом вспомнила, что совсем ничего не знаю о состоянии старого мага. — Глена спасли? Дэниель не успел причинить ему сильный вред?

— Те два мага, которые были с тобой, пока в тяжёлом состоянии, — ответила мама. — Не знаю, что с ними, меня заботило только твоё здоровье.

Два мага. Видимо, второй — это Зенер. Вот так вот помогать одержимому чёрными делами магу — сам окажешься на больничной койке, да ещё и на грани смерти.

— Теперь ты понимаешь, почему я хочу забрать тебя? — не унимался отец. — Тебе опасно оставаться с таким, как Ноэль. Я не сомневаюсь в его любви, верю, что и ты его любишь, но его работа… Пойми, Мави, я не намерен потерять единственную дочь!

— То есть, для тебя важнее, чтобы дочь была живой и несчастной? А разве нельзя умереть от тоски или от печали?

Отец покачал головой.

— Мави, это звучит очень глупо.

— Не настолько глупо, как ставить свои страхи выше счастья дочери!

Он внимательно смотрел на меня. В его взгляде не было ни злости, ни раздражения. Кажется, папа пытался услышать меня и понять.

— Отложим пока этот разговор, — наконец сказал он, — понимаю, что ты сейчас не хочешь слушать здравый смысл. Пойду всё-таки найду врача.

Он вышел, и мы остались с мамой вдвоём.

— Не обижайся на него, — тихо сказала она. — Он места себе не находил, когда узнал, что тебя украли. Даже себя винил, что так разговаривал с тобой в последнюю встречу. И Ноэль ему начинает нравиться… Но ты ведь знаешь, как тяжело твоему отцу принять то, что идёт вразрез его понятиям. Нам нужно чуть лучше узнать Ноэля.

Мама улыбнулась. Почему-то мне показалось, что она уже приняла и полюбила моего мужа.

Дверь в палату приоткрылась и в дверном проёме показалась голова Ноэля. Увидев меня, он просиял улыбкой.

— Я сначала не поверил, что ты пришла в себя, Мави! — Он вошёл в палату с букетом живых цветов. Настоящих цветов!

Мама подмигнула мне и поднялась. Они с Ноэлем поздоровались, и она вышла из палаты.

— Где ты взял живые цветы? — спросила я, одновременно обрадовавшись и удивившись.