Книга Новички в академии, страница 32 – Анна Одувалова, Любовь Черникова, Дарья Сорокина, и др.

Скромный кустик луноцвета зацепился корнями за небольшой выступ и зеленел в нескольких метрах от нас.

— Я его достану, – сказал Веслав и начал спускаться.

— Пожалуйста, осторожнее. У цветка ядовитые шипы.

Цепляясь за траву и корни деревьев, Веслав ловко приблизился к растению, оторвал ветку с созревшими ягодами и направился назад. Подниматься оказалось намного сложнее, левой рукой парень сжимал добычу, длинные шипы которой угрожали воткнуться в кожу при любом неосторожном движении. Я с волнением следила за приближением Веслава, готовясь забрать ягоды, как только получится дотянуться.

Оставалось совсем немного, когда нога Веслава неожиданно поскользнулась. Он пошатнулся, и я, не задумываясь о последствиях, сжала его руку, стараясь удержать от падения. Острый шип луноцвета впился в моё запястье, боль пронзила тело, но я не отпускала. Веслав переставил ногу и быстро вылез наверх, удерживая в руке помятую веточку.

Я лежала на краю, не в силах подняться. Мне хотелось улыбнуться, сказать, как я рада, что всё получилось, но мышцы не слушались, перед глазами поплыл туман, меня наполнили странная лёгкость и ощущение полёта.

Словно со стороны я наблюдала, как Веслав подошёл к моему телу, звал по имени, щупал пульс, бил по щекам, но всё бесполезно. Он достал из сумки книгу с рецептами, долго перелистывал и, кажется, нашёл, что искал. Вынул мою аптечку и что-то смешивал в пробирке. «Уж не собирается ли он готовить противоядие?!»

Я видела, как сильно он волновался, отмерял ингредиенты по несколько раз, сверялся с книгой. Я хотела бы ему помочь, но могла только находиться рядом и наблюдать. «Но что это он делает? Отрывает драгоценные ягоды от ветки и безжалостно выдавливает в пробирку. А как же наш зачёт?! Да пусть преподаватель подавится своим зачётом! Так ей и скажу, если выживу», – но Веслав меня не слышал. Последнее, что я увидела, как он нежно поцеловал меня и поднёс пробирку к губам.

— Адель.

Кто-то звал меня, такой родной и тёплый. Я пошла на голос. Увидела склонившегося надо мной Веслава. Кажется, у него в глазах были слёзы, или только показалось.

— Как ты себя чувствуешь? Идти сможешь?

— Ты сделал противоядие? Для меня?

— Я очень волновался, что не получится. Боялся, что снова потеряю тебя, на этот раз навсегда. Тогда твой отец сказал мне, что ты уехала ко двору в поисках лучшей партии. Я был так глуп, что позволил себя обмануть.

— А меня он попросил помочь с лечением тёти, настаивал на немедленном отъезде. Я оставила ему записку для тебя. Когда вернулась, узнала, что ты отменил свадьбу и уехал учиться за границу.

— Он обманул нас обоих. Как ты жила всё это время?

— Это был трудный год, но я много тренировалась и кое-чему научилась в зельеварении.

— И мне стоит чаще практиковаться. Возьмёшь надо мной шефство?

Веслав нежно гладил мои волосы, а я лежала на его коленях и чувствовала себя по-настоящему счастливой. Все проблемы словно перестали существовать. Если бы можно было остаться здесь вдвоём навсегда, я бы не задумываясь это сделала.

В академию нам удалось вернуться только ближе к вечеру. Уставшие, но счастливые, мы нашли Энн Пластрум в алхимической лаборатории. Она окинула нас быстрым понимающим взглядом и улыбнулась:

— Вижу, у вас всё получилось!