Онлайн книга «Переселенки»
|
— Я написала первую главу очередного романа. — Опять очередная депрессия? А как же новая игрушка? Ирма… Только не говори… — Почему нет. Ведь вставляют же авторы в свои тексты стихи классиков. Колкий ответ, так и просившийся на язык, я проглотила. Пусть ее. Довольна жизнью — и то ладно. — Какая хоть тема? — Пока не решила, но что-нибудь о любви. Прелестно… «Что-нибудь о любви». Небрежно так, разве что рукой в сторону не махнула. Второй Тургенев, блин, уродился, только на этот раз в юбке. Как бы у нашего нового классика звездная болезнь не началась на фоне всеобщего признания… Меж тем подруга бережно достала знакомую тетрадку, откашлялась и выдала: Как часто тяжело бывает Нам от невысказанных слов, И сердце словно замирает, И через глубину веков Нам странный голос что-то шепчет. Мы слушаем, не слыша. Вновь В груди пылает и трепещет Огонь с названием «любовь». — Тебе честно? Или на этот раз похвалить? Ирма: Когда издательство предложило сделать презентацию моего сборника стихов в одном из книжных магазинов города, я сначала перепугалась и хотела отказаться от такой бредовой идеи, но и Тоша, и Ира выступили единым фронтом и заявили, что такой пиар мне в данное время просто необходим. — Милая, это ведь ненадолго, максимум на пару часов. И потом, тебе просто необходимо немного развеяться. — Ирма, я не вижу здесь проблемы. Сколько стихов в том сборнике? Пятьдесят? Ну хорошо, пусть тридцать семь. За две недели, угу. Вперед, на амбразуры, то бишь на презентацию. На людей посмотришь, себя, красивую и умную, покажешь. В общем, я согласилась, единственное, поставила условие: проводить встречу с читателями в первой половине дня, когда старшие дети будут в школе. Презентацию организовали в центре города, объявили об этом событии за неделю, широко разрекламировали встречу по Интернету и местному телеканалу. День X настал. Еще за сутки до этого знаменательного события меня начал бить мандраж. Любимый старался поддержать супругу, уверял, что бояться не стОит, что читатели однозначно отнесутся к молодому автору благосклонно, что рядом будет находиться охрана, да и сотрудник издательства клятвенно заверил мужа, что не оставит меня один на один с возможными почитателями. И все же. Все же. Ира у зеркала в нужный момент не появилась, возможно, и к лучшему, так как ее сарказм точно не смог бы меня успокоить. Одевалась я утром со всем тщанием: синее бархатное платье, сшитое мастером на заказ, длиной до щиколоток, полностью закрытое, на ноги — кожаные светло-коричневые полусапожки, на плечи — кашемировая шаль темных тонов. Завершала картину английская шляпка-клумба синего цвета. Прическу делать не стала, просто подровняла волосы. Макияж накладывала сама: коричневым карандашом подвела глаза, красной помадой накрасила губы, решила, что хватит и этого, ведь я не хочу выделяться, и спустилась в холл. Охранник на посту сообщил, что автомобиль от издательства уже ожидает меня у входа. Волевым усилием подавив дрожь, вышла на улицу. Там действительно уже стоял, припаркованный, светло-серый шевроле ланос. До магазина добрались быстро — через десять минут уже были на месте. Сотрудники магазина «с реверансами» проводили меня через служебный вход в главный зал, уже подготовленный для презентации: половина комнаты была огорожена стойками с моими книгами, у окна стояли письменный стол и удобный стул с высокой спинкой для автора, напротив стола — табурет для тех, кто желал бы получить мой автограф. На самом столе в художественном беспорядке разложили десять экземпляров только что вышедшего из печати сборника моих стихов, который я назвала с претензией на оригинальность — «Вересковая пустошь». За моим стулом присел на еще один табурет сотрудник издательства — высокий крупный брюнет с внимательным, можно даже сказать пронзительным, взглядом ярко-зеленых глаз. У меня почему-то возникла ассоциация с сотрудником спецслужб. |