Книга Две души. Испытания бытом, страница 15 – Надежда Соколова

— Она же больше не принадлежит вашему роду, ты сам это сказал. Её сын, получается, тоже. Но твоя власть на них все-таки распространяется. Почему?

— Как ты там любишь говорить? Элементарно? Ты еще помнишь, где стоит по социальной лестнице наш род?

— Угу. Второй после Императора.

— Ну вот тебе и ответ. Я - авторитет, так, кажется, в твоем мире говорили?

Почему говорили? И сейчас говорят...

— Варт, а что такого ты сотворил? Ну то, что она больше не сможет и рта раскрыть, пока здесь, я поняла. А с парнем-то что? Почему у свекрови чуть сердечный приступ не случился после твоего магического вмешательства?

— А надо правильно дочерей воспитывать. И наказывать их, хотя бы изредка. Шонара - поздняя, младшая и самая балованная, ей всегда всё позволялось. Отец муштровал только нас с братом, а сестрами занималась исключительно мать. Вот и получила... Что получила... С парнем... Я искусственно оторвал его от его рода на какое-то время и прикрепил к нашему. Он теперь будет жить и работать здесь на правах незаконнорожденного сына.

— Жестоко... Это ж ты его почти с рабами сравнил.

— Не почти. И слуги, и рабы будут ниже его. А вот мой братец-бастард, служащий здесь уже много лет, получил нового, физически здорового работника: пока ты, я и Верис его не простим, причем искренне, мальчишка, хоть и законнорожденный, будет подчиняться управляющему и исполнять любые приказы бастарда.

— Какой удар для его гордости...

— Переживет. Может, поумнеет...

Вот это вряд ли...

Ирма:

Ребенок необычайно активно себя вел все утро, так что собрать и проводить мужа на работу, как обычно я делаю по утрам, я в этот раз не смогла: отлеживалась в постели.

Ближе к обеду, накинув на плечи короткий байковый домашний халатик, я заставила себя поесть (из-за беременности аппетит у меня пропал напрочь) немного мясного салата, запила его клюквенным морсом и села в кресло почитать. Живя в этом мире, я стремилась как можно больше узнать о его истории, религии, культуре. Кладезем в этом смысле для меня была, конечно же, художественная литература: романы, в том числе и женские слезливые, я глотала обычно по несколько книг в день. Тоша посмеивался, но исправно заказывал в магазинах подобную литературу.

— Она все-таки выйдет за него, ему на горе, родит троих или пятерых детей, и все будут счастливы. А потом умрут в один день от лени, глупости и старости.

Какой знакомый голос. Просто сочится сарказмом. Я посмотрела в зеркало, стоявшее рядом с моим сиденьем. Точно, Ира.

— Доброе утро.

— День, вообще-то. Ирма, ну вот как ты можешь такие розовые сопли читать?

— Ну так а чем еще заниматься? Науки мне не даются, работать, пока беременна, Тоша запрещает...

— Ой, как знакомо. Одна золотая клетка сменила другую. Только тут ты почему-то не возмущаешься.

— Может, все дело в обстановке?

— Угу-угу. Лучше скажи - в отношении к ситуации.

Я только улыбнулась: подруга была в своем репертуаре.

— Как вы там вообще живете все? Славка тебе не досаждает?

— Нет, что ты. Я только один раз его видела, в торговом центре. Он нас с Тошей обошел за километр.

— Умный мальчик.

— Как прошел День Семьи?

— Ты имеешь в виду ужин без этого наглого мага? Познакомилась с его родичами, поняла, что самая адекватная среди них свекровь, и порадовалась, что они скоро уберутся восвояси.