Книга Две души, страница 69 – Надежда Соколова

— Думал сбежать от нас, Вартариус? Не выйдет. Я тебя как облупленного знаю.

Дверь захлопнулась, позволяя свекрови остаться в моей комнате. Муж обреченно вздохнул, будто приговоренный к жестокой казни преступник, и вежливо ответил:

— Что вы, мама. И в мыслях не было.

— Не лги матери. И смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю. Это ты, а не я, должен был все эти годы развлекать свою молодую красавицу жену. Это ты должен был с самого начала вывести ее в высший свет и познакомить со всеми достойными аристократическими семействами столицы. Это ты должен был постоянно интересоваться ее нарядами и тем ежедневным образом жизни, что она ведет. И уж тем более, ты, сын, никак не должен был запрещать ей есть нормальную еду. Она же боится есть и пить без твоего на то разрешения. Тебе должно быть стыдно за свое нерадение, Вартариус.

Наверное, если бы не недавнее знакомство с Ирой и не ее такой отличный от моего бойцовский пробивной характер, сейчас мне было бы невероятно страшно, как и раньше в юности, перед очередными наказаниями матери или отца, и я, видимо, накрывшись с головой одеялом, старалась бы как можно меньше прислушиваться к разгоравшейся все сильней ссоре двух близких родственников прямо возле моей постели. Но благодаря подруге я многое поняла и переосмыслила в своей жизни и сейчас с любопытством крутила головой в разные стороны, наблюдая, как вспыхивают ярко-красным, практически малиновым цветом от негодования и с трудом сдерживаемого гнева щеки у мужа, как лихорадочно блестят, с каждой минутой все сильней, обсидиановые глаза вошедшей в раж свекрови, как они стоят напротив друг друга в бойцовских позах, словно два драчливых соседских петуха, не поделивших одну-единственную местную курицу, и мой супруг единственно только из-за сыновней почтительности и глубокой любви к родительнице вынужден выслушивать все ее вполне справедливые обвинения на свой счет.

— И запомни, сын: твоя жена - молодая и очень симпатичная женщина. Сегодня в особняке Аурелии за ней все время ухаживал один очень милый баронет!

В этот раз стрела не достигла цели. Муж, сразу же расслабившись после последнего неудачного выпада матери, равнодушно пожал плечами:

— Я доверяю Ирме и прекрасно знаю, что измены с ее стороны никогда не будет.

— Измены, может, и нет, - фыркнула недовольная своим проколом герцогиня, - но сердце девичье он вполне может занять. Подумай над этим. И завтра с утра мы с Ирмой ждем тебя к завтраку.

Дверь захлопнулась вторично, теперь уже - снаружи.

Супруг устало потер ладонями осунувшееся лицо, что-то очень тихо, но довольно экспрессивно пробормотал себе под нос, стараясь при этом, чтобы я не расслышала ни единого слова, затем опустился на постель и, взглянув на меня какими-то совершенно больными глазами, вяло поинтересовался:

— Ира развлекалась?

Я кивнула:

— Она решила расшевелить местное общество.

— Судя по яркому выступлению матери, ей это удалось.

И уже с сарказмом:

— Скольких она убила?

Я хихикнула, оценив шутку:

— Убить не убила, но покалечить хотела.

— Того самого 'очень милого баронета'? Бедный несчастный парень. Я ему заранее искренне сочувствую. Если Ира была в ударе, от него мало что осталось.

И потом задумчиво:

— И все же с упырями и личами договориться явно проще, чем с моей милой матушкой...