Книга Две души, страница 24 – Надежда Соколова

Несколько секунд сосредоточенно обдумываю сказанное. Потом уточняю:

'Так а что мне тогда делать?'

'Есть нормально и физкультурой заниматься. Оставь в покое этот ужин дистрофика. Вылезай из постели и начинай приседать и наклоняться. Не 'не могу', а делай, что сказано. Ирма, ну вот кто так слезает. Тебе ж живот мешает. Таракан ты беременный. На бок ляг. Не спать! Я с тобой не затем вожусь, чтобы ты храпака здесь давала. Легла? Умница. Теперь на локоть обопрись и приподнимись. Так. Теперь сядь. Молодец. Ну а теперь и с кровати можно слезть'.

Под мудрым руководством Иры я очень скоро самостоятельно спустилась со своих перин и встала на полу.

'Отлично. Сначала наклоны. Ноги раздвинула на ширину плеч. Да, вот так, правильно. Теперь начинай наклоняться в разные стороны. Не так. Корпусом. Ну... Почти правильно... Вот. Еще раз. Умница. Ладно, теперь приседай. Руки вытянула вперед, на ногах держись. На ногах, я сказала! Ирма!'

Да, я упала. Поскользнулась, не смогла удержать равновесие и... Грохоту было...

'Поздравляю, подруга. - Мрачно прокомментировала недовольная Ира. - Теперь сюда сбежится весь дом'.

Ирина:

Ирма лежала на полу и тихо постанывала, напоминая мне выброшенного на берег толстого старого кашалота, больного сразу и одышкой, и астмой, вокруг нее суетились прибежавшие на шум многочисленные растерянные слуги, а я, никого не стесняясь, ругалась и ждала. Очень скоро в коридоре послышались уверенные мужские шаги. Ну-ну. Сейчас будет самое интересное...

Он зашел. Встал снаружи возле дверей. Произнес всего одно слово, но зато какое!

— Вон.

Как он это сказал. К проходу тут же рванули все. Даже Ирма испуганно дернулась. Нет, ну какой мужчина, а? Самец просто. Гамадрила или орангутана.

Легкое движение руки - и многокилограммовая туша, носившая звание его супруги, с пола сама переместилась в постель, в свою любимую позу, пузом кверху.

— Ирма, что случилось? Почему ты не позвала слуг?

Хороший вопрос. Да не молчи ты.

— Я... Простите, Ваше Сиятельство...

Нет, этот человек явно не умеет мимику скрывать. Вон как его перекосило от обыкновенного вежливого обращения.

'Ирма, ты опять со всем своим весом на его больной мозоли потанцевала?'

— Ирма, ты слышала, что я сейчас сказал? Почему ты не отвечаешь? Или, - проницательно так, - ты не одна? Эта женщина, Ирина, она здесь? Позови ее.

'Ирма, не смей! Я каждый день общаться с твоим мужем не подписывалась! Ирма!'

Вот же. Предательница.

— Ира?

И как догадался-то. Умник.

— Какая у тебя жена послушная. Когда ей это надо. Абдулла! У тебя ласковые жёны! Мне с ними хорошо!

Не понял. Стоит моргает. Филин сонный.

— Не бери в голову. Это мой местный фольклор. Что ты хотел?

Смотрит, как палач на уже выбранную жертву.

— Что ты делала с моей женой?

Он совсем больной на голову?

— Прости? Я? А может, ты? Что ты с ней делаешь? Кто ж так с человеком обращается?

Хмурится:

— Я тебя не понимаю. Она на всем готовом живет. Что не так?

Он вот сейчас издевается, да?

— Не так? А то, что она не двигается и заплывает жиром от бездействия, а то, как ее кормят? На этой еде прожить невозможно! Сам-то что ешь?! Мясо с кашами, небось?

О! Глядите-ка на него. Мы-то, оказывается, и смущаться умеем, когда нам надо!

— Но она молчит! Её все устраивает!