Книга Последняя из Охотников, страница 107 – Екатерина Богданова

— Где я? — спросила охрипшим голосом.

— Ты бы пока не говорила. И так накричалась, когда я из тебя информацию доставал, — посоветовал склонившийся надо мной силуэт.

Попыталась протянуть к нему руку и с ужасом осознала, что не могу пошевелиться не от усталости, а потому, что запястья и щиколотки сковывают железные браслеты. Я лежала на кровати, а мои руки и ноги были прикованы к ней блокирующими магию кандалами.

— Не дёргайся, поранишься, — с сочувствием посоветовал мужчина, стоящий надо мной.

И я вспомнила его голос! Это он угрожал мне в экипаже, тогда, после очередной неудачной охоты.

— А ты молодец, сильная, — продолжил разглагольствовать мой похититель. — Другая после такого с ума сошла бы, или в безмозглую куклу превратилась. А ты держишься, и даже разговаривать можешь. Я же твоё сознание можно сказать наизнанку вывернул и выпотрошил. Так в чём же твой секрет, красавица?

От прикосновения к щеке я дёрнулась, как от удара.

— Говорил же, не дёргайся — поранишься, — недовольно проговорил мужчина, поправляя тряпицы, которыми заботливо обмотал мои запястья.

Я только беспомощно зашипела.

— Может, расскажешь по-хорошему, а? — предложил он. — Я уже знаю, что вы прошлой ночью кувыркались с Гронном. И про твои эксперименты в артефакторском деле знаю. И даже про то, что ты нестабильна, но тебя, почему-то, до сих пор не отправили на блокировку. Моё упущение, кстати. Следует ужесточить контроль в отделе блокировки. Но это всё не то. Не тянет это на интерес Гронна к тебе. Мордашка у тебя, конечно, ничего, но я не верю, что он тебя к делу со Зверем привлёк только из-за постели. Что-то в тебе есть, дорогуша. И если ты не расскажешь сама, я вытащу это из тебя силой. Пусть даже в процессе мне придётся полностью уничтожить твоё сознание.

Рассмотреть лицо похитителя никак не удавалось, он словно специально держался в тени. А того слабого света, что давала всего одна несгораемая свеча, хватало только на то, чтобы видеть смазанный силуэт. Он не показывает лицо, значит ли это, что после допроса меня планируют отпустить?

— Вы убьёте меня? — спросила, изображая страх и растерянность. — Но за что? Я же ничего плохого вам не сделала! Отпустите меня, пожалуйста. Я никому не расскажу, обещаю.

На этом закончились и силы и актёрский талант. Прерывисто вздохнула и попробовала выдавить слезу. Не получилось. Меня так сильно мучила жажда, что, казалось, даже слёзы высохли. Но в голове постепенно начало проясняться. Нужно как-то потянуть время, дать себе возможность прийти в себя после такой сокрушительной ментальной атаки.

— Не убью, — с улыбкой в голосе ответил мужчина. — Если ты действительно пустышка, то подотру память и выброшу туда, где подобрал. Если же в тебе есть что-то ценное, то, думаю, мы сможем прийти к соглашению. Так или иначе.

— Звучит обнадёживающе, — прошептала, облизнула потрескавшиеся губы пересохшим языком и взмолилась: — Принесите мне воды, умоляю. Я умираю от жажды. Ну не сбегу же я.

Вымученно улыбнулась и демонстративно подёргала руками. Мол, вот как ты меня хорошо заковал, никуда не денусь.

— Хорошо, — неохотно произнёс мой тюремщик. — Я быстро. Никуда не уходи.

И ехидно посмеиваясь вышел. Когда он открыл дверь, комнату на мгновение осветило льющимся из проёмы дневным светом.