Книга "Дикая" ведьма из провинциального городка, страница 25 – Надежда Соколова

Не голос даже — так, мысль, чужая и злая. — Это мой дом. Моя земля. Не смей. — Ваш дом уже не ваш, прадедушка, — вздохнула я, доставая из пространственного кармана амулет упокоения — на этот раз не маленький, а большой, с тяжелой подвеской из горного хрусталя. — Его выкупил ваш правнук. Красивый такой дракон, немножко икает, когда нервничает. Не узнали? Призрак взвился. Туман заклубился, сгустился и понесся на меня — с воем, с грохотом, с цепями, которые он сам себе добавил для устрашения. Из саркофагов что-то посыпалось — крышки слетели, изнутри потянуло еще большим холодом. — Ай-яй-яй, — цокнула я языком, уклоняясь от первого наскока. — А нехорошо портить антиквариат. Ваш потомок, между прочим, за него заплатил немало. Призрак не слушал. Он метался по склепу как угорелый, пытаясь то ли раздавить меня своей аурой, то ли напугать до потери сознания. Честно сказать, пугало в нем только одно — ощущение, что я нахожусь в морозильнике, который включили на полную мощность. Ноги мои подкашивались, но не от страха, а от холода. — Так, — сказала я, щелкая пальцами, чтобы создать вокруг себя теплый купол. — Если ты сейчас не успокоишься, я применю силу. Мне не хочется, мне предлагали утку, но я, знаешь, как раз в настроении. Призрак замер. — Ты со мной разговариваешь? — прозвучало в голове уже не так агрессивно — скорее удивленно. — А с кем еще? — Я чуть подвинулась, чтобы уйти из зоны сквозняка. — Ты тут один, если не считать саркофагов, но те молчат. Так что давай по-человечески. Или по-драконьи. Ты почему не покидаешь этот мир? Скучаешь по былой славе? Обиделся на потомков? Или просто привык, так что лень уходить? — Лень? — возмутился призрак. — Мне не лень! Я не ухожу потому, что... потому что... — Ну? — Я терпеливо сложила руки на груди. — Я слушаю. У меня есть время. Утки уже не осталось, так что мне некуда спешить. Призрак замялся. Туман его перестал клубиться и начал медленно собираться в более-менее человеческую фигуру — теперь это был высокий старик с длинной седой бородой, в старомодном камзоле и в короне (мелкой, как у князька, но всё же). Он стоял передо мной, скрестив руки, и смотрел исподлобья, как обиженный ребенок. — Потому что они забыли, — сказал он наконец — уже вслух, не в голове. Голос у него был скрипучий, как немасленая дверь. — Никто не помнит, кто построил этот замок. Никто не приходит на мою могилу. Даже цветов никто не кладет. Я умер, а меня похоронили, как собаку — в углу, под лестницей! — В саркофаге, — поправила я. — И не под лестницей, а в отдельном склепе. Вы, кстати, видели, как тут красиво? Ваш правнук потратил кучу денег на реставрацию. — Плевать мне на правнука! — взревел призрак. — Я хочу, чтобы меня помнили! Чтобы славу мою пели! А они... они даже камня с моим именем не поставили! Я посмотрела на саркофаги — и правда, на многих таблички стерлись, а некоторые и вовсе отсутствовали. В запустении замка виноваты были не драконы, а время и купцы, которые сдавали его в аренду кому попало. Но объяснять это разгневанному призраку — всё равно что доказывать коту, что сметана полезнее мышей. — Слушай, прадедушка, — сказала я мягко, подходя ближе. — А давай договоримся.

Ты уходишь в мир иной — с миром, с песнями, с почестями. А я обещаю, что твой правнук поставит тебе такой памятник, какой ты захочешь. С золотой табличкой. И с турниром в твою честь. Или что вы, древние драконы, любите? Фейерверки? Парады? Призрак задумался. Тумана вокруг него поубавилось — свечение стало спокойнее, голубым, а не агрессивно-белым. — С фейерверками? — переспросил он с сомнением. — С самыми лучшими, — заверила я. — Такими, что в столице увидят. — А имя мое напишут на камне? Большими буквами? И что я — основатель? — И что вы — основатель, — кивнула я. — Первый камень в основание, первый дракон, первый герой. Всё, как вы любите. Только, прадедушка, от вас требуется одно: уйти. Прямо сейчас. Без скандалов. Потому что мне, если честно, холодно и хочется к утке. Призрак помолчал еще минуту. Потом вздохнул — тяжело, по-человечески, и кивнул. — Ладно, — сказал он. — Уговор. Но если не выполнишь, я вернусь. И тогда, ведьма, я буду громыхать цепями так, что ваш город утонет в моем стоне. — Выполню, куда я денусь, — пробормотала я, пряча амулет и готовясь к финальному аккорду. — Ну, с Богом. Или с кем вы там? Призрак выпрямился — и в последний раз оглядел склеп. С грустью, с ностальгией. Потом начал медленно светлеть, терять очертания. Туман сгустился в облачко, поднялся под потолок — и с тихим хлопком, похожим на лопнувший мыльный пузырь, развеялся. Исчез. Не осталось даже холодного воздуха. Склеп наполнился теплом. Обычным, подвальным, но уже без той неживой стужи. — Упокойся с миром, прадедушка, — сказала я, оглядываясь. — Памятник тебе обеспечен. И имя. И фейерверк, черт с тобой. Я вышла в коридор, притворив за собой тяжелую дверь. На лестнице, у самого выхода, стоял лорд Эраст — бледный, с вытаращенными глазами и с бокалом чего-то явно успокоительного в руке. — Всё? — спросил он хрипло. — Всё, — кивнула я, проходя мимо него и начиная подъем. — Упокоился. Сказал, что хочет памятник, имя и фейерверк. Выполните? — Конечно, — выдохнул дракон. — Конечно, выполню. А как вы... как вы его уговорили? — По-человечески, — пожала я плечами. — Поговорили по душам. Предложили условия. Он оказался сговорчивым. — На него никто не мог наложить заклинание упокоения, — пробормотал Эраст, выходя за мной на свежий воздух. — А вы... вы просто говорили. — Потому что я дикая ведьма, лорд, — улыбнулась я, вытаскивая метлу. — А мы не заклинаниями берем, а словом. Ну и немножко магией. В основном словом. Мы вышли на улицу. Я оседлала метлу, поймала ветер — ночной, пахнущий магией и сбывшимися обещаниями — и посмотрела на дракона сверху вниз. — Памятник не забудьте, — крикнула я, отрываясь от земли. — И к утру мне гонорар приготовьте. Пришлю Дину, она заберет. Только без обид. — Без обид, — ответил он, глядя, как я поднимаюсь в небо. — Без обид, матушка ведьма. И в его голосе, кажется, впервые прозвучало уважение. Честное, драконье — без всякой икоты.