Книга Изгнанная с позором, страница 10 – Нита Вольская

— Между прочим именно эта жёнушка попросила меня прикрыть твой позор.

Люси или не нашла что на это сказать, или намеренно пропустила мимо ушей. Продолжила оправдываться:

— Я пыталась её образумить. Правда, Фил. Но Ири даже слушать не хотела. А потом у неё случилась беременность…

— Что случилось?! Ну-ка повтори!

— Не кричи на меня! Вон лежит та, кто это всё творила, с неё и спрашивай!

— Что было потом?! — уже не говорил, а рычал.

А я задыхалась. От такой наглости и лжи. Но по-прежнему оставалась недвижимой.

— Что, что? А что делают в таких случаях? Ты думаешь она бесплодная просто так?

Повисла мёртвая тишина. Тягучая. Тяжёлая.

— Когда у неё начался этот роман? — вторгся в неё севший голос мужа.

— Давно. Я не засекала. Очухается, спросишь.

И тут я испугалась по-настоящему. Люси уже столько всего наговорила, что не в её интересах, чтобы я очухалась. И ведь я теперь знаю, что она способна на всё.

Внезапно над моей головой раздался грохот — что-то тяжёлое ударилось о стену, а потом упало на пол. Поняла, что у Филиппа не выдержали нервы.

Снова попыталась издать хоть какой-нибудь звук, но не смогла. Тёмные силы продолжали играть со мной в свои злые игры. И я продолжила лежать недвижимо и слушать, как она его успокаивает, как целует, как трещит ткань, не выдерживая их нарастающей страсти, и как постепенно возня переходит в характерные шлепки.

Хотела бы себя успокоить и найти этим звукам другое объяснение, но я уже пять лет замужем, и ни с чем их не перепутаю.

Филипп вторгался в неё неистово, вымещая всю злость. Но Люси это похоже нравилось — она громко стонала.

А мне было стыдно и противно до тошноты. Хотелось провалиться в беспамятство, или хотя встать и уйти, чтобы этого не слышать. Но тело лежало мёртвым грузом. Мне было недоступно ничего, кроме слуха.

— Милый, а давай как тогда, помнишь? Когда я осталась у вас ночевать, и впервые пришла в твою спальню…

— Помню. — голос мужа уже не сочится злостью, её сменила похоть. — У меня такого до той ночи ни разу не было. Ириана всегда лежит как бревно.

К горлу подкатила обида. Я не бревно! Меня так учили. Это каноны нашего общества. Благородные фиры не должны себя вести в постели как простолюдинки.

Снова возня, стоны, шлепки и другие неприличные звуки. Муж рычит как зверь. На этот раз от совсем других эмоций и желаний.

Это в меня он кинул стулом, а ей дарит ласку и любовь.

И подруга тоже не скупится: стонет и шепчет такие словечки, которые мне стыдно даже слышать.

Отвратительно. Мерзко. Больно.

Почему я практически не чувствую тела, а душа при этом очень даже ощутимо рвётся на части?

— Ты же понимаешь, что я сделаю, если узнаю, что это всё-таки твоя работа? — вдруг выдаёт Филипп, тяжело дыша.

— Да как ты так можешь?! Я же тебе отдала всю себя! А ты считаешь меня предательницей и убийцей?

— Именно потому, что ты и есть предательница, я так считаю. Такие, как ты, на многое способны.

Люси обиженно засопела.

— Не думала, что ты такой жестокий. А ведь я тебя люблю.

— И это ещё одна причина тебя подозревать…

— Ты меня что, совсем за дурочку считаешь?! — обида резко сменилась злостью. — Если бы я хотела убить Ири, разве стала бы так подставляться? Все ведь видели, что напитки принесла я. И потом, я ничего не смылю в этих настойках. Эта камея… или как её там?..