Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 40 – Леси Филеберт

Так, не думать о Лукасе в таком ключе!

Я заставила себя прогнать образ желтоглазого красавчика перед внутренним взором и прислушалась к своим новым знакомым.

Тея без умолку болтала, рассуждая о полигоне и трудных испытаниях, рассказывала о том, что они с Брендоном были друзьями детства и жили на соседних улицах. Брендон изредка вставлял реплики, поведение обоих было весьма непринужденным. Они смотрели на меня, как на равную, не спрашивали о моем происхождении, не оценивали мой статус, и вообще, вели себя так, будто я была их старая приятельница. Они видели только то, что я сделала на полигоне, и этого для них было достаточно, чтобы общаться со мной в дружелюбном тоне. Это было настолько непривычно, что я ловила себя на мысли, что я потихоньку расслабляюсь, и что мне очень даже приятно общение этих словоохотливых ребят.

Сюр какой-то! Оказалась во вражеской академии, и именно здесь почувствовала тепло, которое давно не видела от ровесников...

И впервые за этот бесконечный день я улыбнулась по-настоящему. Не язвительной ухмылкой, а простой такой человеческой.

* * *

— Ну я и объелась, — сказала Тея некоторое время спустя, отодвинув от себя пустую тарелку. — Готовят тут божественно, конечно. Моя маменька не умеет так мясо запекать.

— Да, вкусно, — меланхолично покивала я. — Но я бы сейчас не отказалась еще от тарелки свежих овощей... И плитки шоколада. С орехами.

Я сказала это скорее для себя, просто констатируя факт. Но эффект оказался ошеломляющим.

Тея поперхнулась водой и залилась таким звонким хохотом, что на нас обернулись с соседних скамеек. Даже угрюмый Брендон фыркнул, и на его лице появилась улыбка.

— О-о-овощи! Шокола-а-ад! Целая плитка! Отличная шутка, — выдохнула Тея, вытирая слезы. — Ты еще скажи, что мечтаешь о яблоках!

Я растерянно улыбнулась, чувствуя, как нарастает необъяснимая паника.

В чем дело? Что не так?

— Во всей Валтарии, наверное, с десяток яблонь найдется, и те — в закрытых садах у верховного командования, — с тоской в голосе вздохнул Брендон, тяжело навалившись на стол и сыто щурясь. — Выращивать что-то, кроме злаков и картошки, здесь — все равно что разводить райских птиц в угольной шахте.

— Ну так и земли у нас не райские, — усмехнулась Тея. — Ой, а помнишь, как к нам в детстве один купец из теплиц барона Ру́берга яблоко привез? — ее глаза засияли от приятных воспоминаний. — Мы его на троих с моей сестрой делили. Я свой кусочек за щекой держала полдня, чтобы дольше вкус чувствовать.

— А у нас в семье была традиция, — подхватил Брендон. — На День зимнего солнцестояния мама давала каждому из нас сушеную ягоду вишни, и мы с братьями наслаждались ею весь день.

— Везет тебе, — вздохнула Тея. — У моих родителей денег на ягоды не хватает...

Я сидела, стараясь не выдать своего шока, и медленно жевала хлеб, чтобы молчать подольше.

Тея с Брендоном говорили для меня какие-то ужасы, но говорили об этом так естественно, как о данности... Как будто для них жизнь без фруктов и овощей была нормой. А для меня, выросшей в дворцовых садах, где даже зимой в оранжереях зрели диковинные плоды, да и в целом с поставками овощей и фруктов из соседних стран у нас проблем не возникало, всё это было немыслимо.

Проклятье, они кусок яблока или несчастную ягоду целый день за щекой держат и считают изысканным лакомством, а я вот буквально вчера воротила нос от некачественной плитки шоколада, в котором было маловато какао-порошка.