Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 297 – Леси Филеберт

Я опасался влезать в их смертоносный танец своими чарами, чтобы случайно не задеть Кьяру, так как оба противника двигались очень быстро.

— О чем ты вообще? Отец, Валтария умирает! Каждую неделю гибнут люди, и нам известно, что Лакор может помочь, ледяные драконы уничтожат грифонов раз и навсегда! Я видел, как она сражается, отец! Толпа арханов сметёт всю эту нечисть, и кровавая мясорубка, в которой мы живём, наконец-то закончится! Валтария вздохнёт полной грудью!

Калед расхохотался. Безумно так, страшно, заливисто.

— Глупец! Неужели ты не понимаешь? — выкрикнул он, и в его голосе звучало торжество сумасшедшего. — Если проход между странами откроется, весь клан Валтур, вся академия Клинков и Теней останутся не у дел! Наше величие рухнет! Мы будем подметать улицы, мальчик! Подметать улицы, пока лакорские драконы будут править миром! Ты этого хочешь?!

Я смотрел на него и видел только безумие и страх потерять власть. Страх стать ненужным.

— Ты сумасшедший, — выдохнул я, понимая, что до него не достучаться.

— Нет, это ты ничего не понимаешь! — взревел Калед.

Он рванул вперёд, уходя от очередной струи ледяного пламени, и как-то по-особенному взмахнул рукой, и сорвавшееся с пальцев заклинание все-таки настигло Кьяру, ударило ей прямо в грудь.

Дракон взревел, её крылья беспомощно хлопнули, и она начала падать, теряя высоту, теряя силу... Чёрная чешуя померкла, огромное тело уменьшалось на глазах, и через мгновение она рухнула в глубокий сугроб уже в своем человеческом обличии. Калед тут же ринулся к Кьяре, его рука снова светилась желтым, готовая нанести последний смертельный удар...

— НЕТ!

Я рванул с места, адреналин кипел в крови, страх подгонял вперед.

Он не получит её... Ни за что.

— КЬЯРА!!!

Ноги не чувствовали земли, сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу, каждая секунда растягивалась в бесконечность, и в этой вечности я видел только одно: руку отца, занесённую над Кьярой, и её саму — бледную, лежащую в глубоком сугробе.

За секунду до прикосновения Каледа к Кьяре я врезался в отца плечом.

Удар был такой силы, что мы оба покатились по снегу, ломая замёрзшие кусты, царапая лица о ледяную корку. Я чувствовал, как острые льдинки впиваются в кожу, но боли не было — только адреналин, только кипящий инстинкт защитить свою пару.

Я вскочил первым, выставил перед собой ледяной клинок, сотканный из магии, и закричал, срывая голос:

— Остановись! Это безумие, отец!

Калед медленно поднялся, он двигался как хищник, как раненый, но от этого ещё более опасный зверь. С его разбитой губы тонкой струйкой текла кровь, глаза горели яростным огнём.

— Безумие? — он сплюнул кровь, и на снегу расцвело алое пятно. — Ты называешь безумием спасение страны? Ты, щенок, который променял свой долг на юбку лакорской дряни?

— Она не дрянь! Отец, да приди же ты в себя! Она сражалась за нас! Она рисковала жизнью! Она...

— Она — дракон! — Калед выбросил вперёд руку, и ледяная волна ударила в меня с такой силой, что я едва успел поставить щит.

Меня протащило по снегу на несколько метров, оставляя под ногами глубокую борозду, я врезался спиной в обломок колонны, и мир перед глазами потемнел от боли.

— И ей не место в Валтарии!

— Да ты же сам ее в Валтарию и затащил! Кстати, как ты это сделал-то? — не удержался я от вопроса. — Почему вы утащили именно этот поезд?