Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 256 – Леси Филеберт

— Спрячь это, — тихо сказала я, вкладывая перчатки в руку девушки и кивая на ее проблески чешуи под кожей. — Учись контролировать. Это будет сложно, но это возможно. И помни: ты не одна. Я вернусь и помогу тебе с этим.

Лира кивнула, быстро надела перчатки, и, не оглядываясь, побежала прочь, в сторону трибун.

Я осталась стоять за сараем, глядя ей вслед, глядя на горы. Глядя в сторону дома, который был так близко и так бесконечно далеко. В голове крутилось столько всего, что, казалось, череп сейчас треснет... Морвенна, «Ястребы» эти, Лира с её пробудившейся силой... Лукас, которому грозит опасность... Турнир, который должен стать моим билетом к свободе... Невозможность сразу взять и утащить Лукаса с собой... И чудовищная усталость от всего этого гнёта.

Всё это злило неимоверно, и я зарычала, сжав руки в кулаки.

— Да что ж такое-то! — вырвалось у меня вслух.

Заходила кругами перед сараем, пиная снег, просто так, чтобы немного агрессию выплеснуть. Мысли метались, не находя выхода, злость поднималась изнутри, и ее срочно требовалось куда-то выплеснуть, а то я психану и обращусь в дракона прямо тут.

«Выплес-с-сни её», — прошелестела Зигорра.

Куда выплеснуть? На кого?!

«Да хоть на эту дверь».

Я остановилась перед дверью сарая. Старая, деревянная, обшарпанная, с облупившейся краской. А что, идеальная мишень.

Размахнулась и со всей силы врезала кулаком по доскам.

Боль обожгла костяшки, но вместе с ней пришло облегчение, хотя бы на секунду.

Я ударила еще раз. И еще.

Бам! Бам! Бам!..

Я била снова и снова, уже даже не чувствуя руки. Левым кулаком, правым, потом добавила ногой. Дверь жалобно скрипела, доски трещали, но я не останавливалась. Злость, отчаяние, страх, бессилие — всё это выплёскивалось в коротких бессмысленных ударах.

— Ар-р-р! — зарычала я в пустоту, вкладывая в удар всю свою ярость.

И снова удар кулаком, и ногой, и кулаком, и ногой, от души так, со всей дури, чтобы нога заныла, чтобы костяшки в кровь!..

В какой-то момент дверь не выдержала, с оглушительным треском слетела с петель и рухнула внутрь сарая, подняв облако пыли и трухи.

Я замерла, тяжело дыша, глядя на дело своих рук. Кулаки саднили, но на душе стало немного легче.

«Крас-с-сота», — насмешливо протянула Зигорра.

Заткнись.

«Молчу-молчу. Только ты, это... обернис-с-сь».

Я резко обернулась и увидела, что рядом, прислонившись плечом к углу сарая, стоял Лукас. Его серые волосы чуть растрепал ветер, на губах играла лёгкая понимающая улыбка, на его плече восседала Сиринга. Видимо, Лукас какое-то время наблюдал, как я, «образец адекватности и собранности», громила несчастный сарай.

— Тяжёлое утро? — спросил Лукас.

Я шумно выдохнула. Весь боевой запал куда-то улетучился, оставив после себя только усталость и странное щемящее чувство в груди.

— Мягко говоря, — буркнула я, глядя на свои разбитые костяшки.

Лукас подошёл ближе, взял мою руку в свои ладони, внимательно осмотрел ссадины, и его брови сошлись на переносице.

— Дверь-то за что?

— Она первая начала, — буркнула я, но в моём голосе уже не было злости.

Лукас хмыкнул, но ничего не сказал. Он легонько провёл пальцами над моими костяшками, и я почувствовала знакомый холодок целительской магии. Ссадины затянулись прямо на глазах, боль ушла.