Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 245 – Леси Филеберт

На секунду Лукас замер, глядя на меня сверху вниз, в его глазах горело такое предвкушение, что у меня перехватило дыхание.

— Обворожительно прекрасна, — произнес он низким глубоким голосом, буквально пожирая меня взглядом. — И только — моя.

Лукас не торопился. Он стоял у кровати, глядя на меня со смесью нежности и вожделения, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему телу, оставляя на коже невидимые, но как будто ощутимые следы.

— Ты слишком одет, — прошептала я, облизывая пересохшие губы.

Уголок его губ приподнялся в лёгкой усмешке.

— Терпение, Ваше Высочество.

Он начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, медленно, почти демонстративно, и каждое его движение было исполнено какой-то хищной грации. Пуговица за пуговицей, ткань расходилась, открывая взгляду сначала ключицы, потом грудь, и я не могла оторвать глаз от того, как играют мышцы под его кожей при каждом движении.

— Ты специально так тянешь? — спросила я, и голос мой прозвучал сипло от нахлынувшего желания.

— А ты хочешь, чтобы я поторопился? — он скинул рубашку на пол, не глядя на нее, не сводя с меня глаз. — Я, знаешь ли, наслаждаюсь моментом.

Судорожно втянула воздух. Лукас был прекрасен в своей уверенности, в том, как он стоял сейчас передо мной, освещённый мерцающим светом свечей, горящих в углу комнаты.

— Теперь, кажется, уже ты слишком одета. Но это я обещаю исправить немедленно, — голос Лукаса стал ниже, почти рычащим.

Он опустился на колени перед кроватью, и его пальцы скользнули по моим ногам — от щиколоток вверх, по икрам, по коленям, выше, к бёдрам, каждое прикосновение отзывалось во мне сладкой дрожью, заставляло выгибаться навстречу, искать большего.

Вскоре мои брюки полетели куда-то в сторону, и я осталась только в тонком нижнем белье, которое, кажется, совершенно не оставляло простора для воображения, судя по тому, как расширились зрачки Лукаса.

Он навис надо мной, опираясь на руки, и я ощутила жар его тела, запах — какой-то дразнящий, мужской, от которого кружилась голова. Его губы нашли мои в требовательном поцелуе, я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и Лукас ответил на это движение всем телом, прижимаясь ко мне так плотно, м-м-м... Его язык скользнул, дразня, лаская, заставляя отвечать, и я сдалась этому поцелую полностью, растворяясь в нём, в его вкусе, в том, как мужские руки скользят по моему телу — нетерпеливо, жадно, собственнически...

Пальцы Лукаса нащупали застёжку лифа, но он не стал торопиться: он целовал каждый открывшийся участок кожи, медленно, со вкусом, словно изучая меня заново, словно пытался запомнить каждую родинку, каждый изгиб.

— С ума меня сводишь, — прошептал он, когда ненужный сейчас кусок ткани, наконец, упал на пол, и его ладони заменили нижнее белье на моем теле.

Я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко, но когда его большие пальцы провели по особо чувствительным точкам, с губ всё равно сорвался тихий, почти жалобный звук. Лукас услышал его и улыбнулся — довольно, хищно.

— Нравится?

— Ты же видишь... — выдохнула я, потому что отрицать очевидное было бессмысленно.

Вся моя кожа горела, дыхание сбилось, а тело изнывало от нетерпения.

— Хочу слышать, — его голос был полон порочной неги, от которой у меня всё плыло перед глазами. — Громко.