Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 164 – Леси Филеберт

— А-а-а, это связано с его иллюзорными двойниками в сферах?

— Ну да, считается, что они — проявление нашей теневой стороны, в утрированном ее варианте, — покивал Элар. — И в целом занятия мастера Скаара направлены на раскрытие своих способностей, которые пока что находятся в тени. И мы как бы занимаемся тем, что выводим наружу свою тень и даем ей в руки клинок.

— А до мастера Скаара как дела обстояли? — поинтересовалась я.

Элар с улыбкой покачал головой и глянул на меня поверх очков.

— Ох, Кьяра, ты на занятиях такая крутая, что я порой забываю, что ты из деревенской глуши. А в такие вот моменты — снова вспоминаю, это так странно... Не обижайся, просто постоянно ловлю от тебя когнитивный диссонанс.

Я пожала плечами. Я и не обижалась, было б на что. Но мне действительно было интересно.

Элар отодвинул тарелку, аккуратно сложил вилку с ножом.

— Вообще, название Клинков и Теней куда старше мастера Скаара. Изначально это не про его конкретную магию, хотя, конечно, сейчас все сразу вспоминают о ней. Изначально «Тени» — это о другом. О действиях из тьмы, которые решают судьбы сражений, разворачивающихся на свету. О сражении с темными силами. Но со временем, после прихода сюда Скаара, понимание «Теней» расширилось. Стали говорить не только о внешних «тенях», но и о внутренних. О той части нас самих, что мы прячем, подавляем, боимся или не понимаем. О наших скрытых талантах, страхах, даже демонах. Скаар просто нашёл способ это эффектно материализовать, создав классный тренажер. Его иллюзорные двойники — это буквальное вытаскивание внутренней тени наружу. И сражение с ней — или, наоборот, использование её силы — самый быстрый путь к росту. Жестокий, опасный, но эффективный. Так что теперь «Тени» в названии академии — это и про внешние сражения, и про вот эту внутреннюю работу над собой. Два в одном. Искусство владеть клинком на свету и договариваться с собственной тьмой. Иногда сразиться с десятком обученных бойцов проще, чем выстоять один на один против того, что пылится в тебе самом.

— Это я на себя уже прочувствовала, — тяжело вздохнула я.

* * *

Вечер выходного дня выдался на редкость спокойным, если, конечно, не считать того, что внутри у меня всё зудело от желания сделать что-нибудь эдакое... Например — наконец вернуть Лукасу его плащ. Да, ищу повод подойти к мужчине, который мне нравится, и что такого? Нет, не стыдно!

Я аккуратно сложила алую ткань, старательно выглаженную академической прачкой, и отнесла к себе в спальню, чтобы дождаться подходящего момента. Он, по моим расчётам, должен был наступить, когда Лукас будет один в своём кабинете. Что он там делает в выходной? Наверное, строит коварные планы, как провести меня к точке телепортации. Или медитирует. Или считает пылинки на полках. В общем, точно не отдыхает — не тот человек.

Когда часы показали достаточно поздний час, чтобы визит не выглядел совсем уж неприличным, но ещё не ночной, я решительно направилась к его кабинету. Сердце глухо стучало где-то в горле.

Стоя перед знакомой дубовой дверью, я на секунду задумалась, что я вообще делаю и зачем? По логике, Лукас был прав, отдаляясь от меня, но... К Маргсу эту логику, вот что я скажу. Не могла и не хотела противиться тому, как меня тянуло к своему истинному, который о нашей истинности был ни сном ни духом.