Книга Найди мои кости, страница 118 – Дарья Сорокина

— Я понимаю твое состояние сейчас, – начал врач.

Да ладно? Понимает он! Я разозлился и сжал ладонями покрывало. На кого злюсь? На болезнь? На своего опекуна или на Андрея, который не хочет идти в школу, у которого есть мама и волосы на голове.

— Все прошло успешно. Прогнозы положительные, Вить. Ты будешь жить полноценной жизнью. С учебой поможем. Ты даже не представляешь, сколько людей за тебя держали кулаки. Тебе письма, кстати, пришли.

— Письма? Мне? От кого же?

— Там пожелания от тех, кто деньги пожертвовал.

— А… Я могу их прочитать?

Что-то новое нахлынуло на меня, прокатившись теплой волной мурашек по затылку. За меня волновались, выражали заботу. Я не один? В горле застрял ком.

— Да, как только тебя выпустят из стерильной палаты, сразу получишь все письма. Извини, но сейчас ничего нельзя передавать.

— Знаю.

Меня ожидали долгие недели приживления кроветворной ткани в комнатке похожей на аквариум. Но я привык. Я буду жить, это главное.

Алексей Константинович мялся, словно что-то еще хотел сказать, и поглаживал внутренний карман халата.

— Тебе передали одно особенное письмо, но местная администрация с ума сходит со всякой конфиденциальностью, и они чуть ли не расписку с меня взяли, что буду молчать. Я могу понадеяться на твою сознательность и что болтать не станешь?

Я торжественно поднял правую руку, опутанную проводками и датчиками.

Мужчина улыбнулся.

— У тебя есть семья.

— Что? – Я чуть ли не закричал на пределе своих сил, а их у меня было не так много. – Семья?

— Ну, не совсем. Я не так выразился, – смутился он. – Есть люди, которые готовы тебя усыновить по-настоящему. Не опеку взять.

Я ухмыльнулся.

— Только на них лягут все мои долги. Не по этой ли причине я до сих пор кочую от одних опекунов к другим? Да и в шестнадцать поздновато уже кого-то мамой и папой звать. Вы так не думаете?

— Оно и в сорок не поздно. Но ты прав, лучше тебе оставаться сиротой. Квартиру получишь, с лечением государство поможет.

— А к чему тогда эти разговоры? – снова начал злиться я, потому что почти поверил, что где-то на свете нашлись мои настоящие родные, которые просто потеряли меня много лет назад, а не подбросили, трусливо сбежав от ответственности.

— Не кипятись. Они ничего о тебе не знают. Ни имени, ни как ты выглядишь. Их просто поставили в известность, что материал, который они пожертвовали больнице, подошел мальчику-сироте из России. Они отправили на адрес клиники письмо в надежде, что тебе передадут. А так как я твой представитель, то оно у меня.

— И что там?

— Их фотографии. Милое семейство. Мама, папа и сын-подросток чуть младше тебя.

У меня защекотало в носу от странного предчувствия, усиленного недавним видением.

— А зачем они пожертвовали костный мозг больнице?

— Ох, там душещипательная история. У них от лейкемии умер старший сын. Немного не дожил до операции, а у его малолетнего брата уже успели взять материал. В итоге эта семья пожертвовала его больнице, надеясь, что он спасет жизнь другому ребенку.

— Вот оно что. А как зовут моего донора?

Кончики пальцев закололо в предвкушении ответа.

— Андрей Теплов. Там есть его фотография. Милый такой парнишка. Вот только глаза… Жуткие, как у демона. Даже со снимка смотрит – как рентгеном сканирует. Я тебе покажу потом. Поймешь, о чем я.