Книга Жду трамвая, страница 54 – Дарья Сорокина

— Не надо. Ты не виноват. Никто не виноват, это я ее оттолкнул, а если бы не толкнул, то никого спасать не пришлось бы. – Я обхватил себя руками, чтобы сдержать захлестывающий меня до краев ужас того дня.

— Она скучала по тебе, – соврал Ден.

— Не скучала, она меня даже не помнит.

— Вспомнила бы, если бы ты не избегал ее все это время.

Смелости мне не хватило. Когда она пришла в себя в больнице, то очень долго вспоминала родных, а когда мы наконец встретились, то спряталась за своего отца и испуганно спросила его:

— Кто это?

В этот миг мой мир перестал существовать. Солнце погасло, стерлась из памяти конфета на ладошке, а искренняя улыбка сменилась вечной настороженностью, которая проявлялась напряженной складочкой на лбу.

Надя забыла меня, забыла, что с ней случилось, и я посчитал это знаком. Сам решил вычеркнуть себя из ее жизни. Но свет к Наде все равно не вернулся, улыбаться она не начала, словно той ночью мне все отдала.

В итоге я не выдержал этой пытки. Смотрел на нее и мучился от бессилия. Сбежал в Москву, хотя мог остаться, поступить в наш пед, быть рядом…

Я пожалел об этом в первый же месяц, но назад пути не было. Я быстро направил свою безумную любовь в нужное русло, стал безотказным добрячком с периферии. Меня смешила недоверчивая реакция на мою безвозмездную помощь, и вскоре я поверил, что таким образом несу Надин свет в мир. Вот только я не был искренним, потому что только ей одной я хотел светить… Потому что не мой этот свет, я его лишь отражал. Как луна светит только благодаря солнцу.

— Не расстраивайся, Юрец. Позвони ей, хочешь, номер дам? – предложил Денис, доставая из кармана мобильник, а я знать не хотел, почему у него есть ее номер.

Поезд ушел, и я воспринял это как очередной знак. Вернулся к маме и остывшему супу, отложив свое признание на неопределенный срок, а заодно проморгав невесть откуда взявшегося дурака по имени Кирилл.

Дома мне ничего не сказали. Опять все поняли без слов, а утром мама положила мне на подушку билет на поезд и поцеловала в висок. Я еще долго не мог решиться, а потом…

— Юр…

— М?

Я уже заполнил графы со своими паспортными данными и наблюдал за Надей.

— Ты точно уверен?

Молча ткнул пальцем в свою подпись и улыбнулся. Я точно уверен. Никогда еще не был настолько, черт возьми, уверен.

— Мне надо будет исправлять зачетку и студенческий билет…

— Просто в деканат зайдешь и поставишь всех в известность. В зачетке сверху подпишут новую фамилию. Обычное дело.

— Не верится, что мы на самом деле это делаем. Безумие какое-то!

— Чудовы же. Нам подходит.

Надя вывела красивым почерком мою фамилию и шумно выдохнула.

— Поздравляю, – кисло прокомментировала наше решение работница ЗАГСа, которую сегодняшние рокировки явно не оставили равнодушной. – Четырнадцатое февраля в десять тридцать. Не опаздывайте!

— Не опоздаем, – ответил я за нас, потому что моя девочка говорить резко разучилась.

Забегая немного вперед, мы не опоздали, и целовала меня Надя. Привстала на мысочки и робко потянулась ко мне, забирая последний долг и свой свет обратно. Не весь, конечно. Половину она оставила мне, и теперь мы его делили на двоих.

Надя

— Не передумала? – немного нервно спросил Юра, теребя в руках свои вязаные варежки.

— Всего пять минут прошло, думаешь, у меня было достаточно времени осознать всю глубину случившегося?