Книга Мой талантливый враг 2, страница 95 – Дарья Сорокина

Руки задрожали, и мир вновь пошёл трещинами. Зажмурилась. Надеюсь, я не провалюсь ещё глубже в делирий. На всякий случай вцепилась в траву. Буду карабкаться, цепляться, но больше не упаду.

— Смотрите, мой первый заработок!

Открыла глаза и очутилась на ярмарке рядом с парнем и девушкой. Они были так сильно похожи. Нетрудно догадаться, передо мной брат и сестра.

— Винсент, ты обещал, что мы создадим группу, — обиженно говорю я.

На деле же внутри всё клокочет от чувств к этому парню. Ухает в сердце, долбит в висках. Люблю его. Как же сильно я люблю его строгий взгляд, черные всклокоченные волосы, блестящую серьгу на губе. Я знаю её вкус. Соль и металл.

— Сначала нужно выучиться!

Меня тут же уносит с ярмарки, хоть я отчаянно сопротивляюсь.

Зачисление первокурсников. Я поступила в академию Святого Михаила. Оборачиваюсь. Ищу его взглядом. Мы же обещали друг другу учиться вместе.

Но его нет рядом. Мы поссорились, расстались? Он нашёл другую. Это невыносимо!

— Убогий лабух! — кричу ему, пытаясь сделать так же больно, как мне. Я умираю внутри, Винсент. Помоги же!

Разбуди меня!

— Так просыпайся, курочка. Или мне лучше звать змейкой?

Мы только-только отыграли выступление. Тело всё ещё дрожит от возбуждения, или музыка тут вовсе ни при чём. Басы гудят в ушах, в теле. А внутри словно ликующий удар тарелок. Распахиваю глаза оттого, что мне преступно хорошо, а вокруг меня яркими картинками ещё более неприличная сцена: два тела, слившихся в страстном танце, и моё лицо. Немного раскрасневшееся, глаза прикрыты, а из губ вырывается стон.

О Музы...

Озираюсь по сторонам и понимаю, что прямо сейчас всё это видит с дюжину человек, а главный виновник представления, с нахальной улыбкой играет эту пошлятину на моей же скрипки.

Я даже задыхаться от злости начала.

— Ви-ви, я-я-я тебя уб-уб-уб! Убогий лабух! — перекрикиваю музыку, сгорая от стыда.

Убью его. Убью его! Вот мерзавец!

Все нас видели. Немет, Виктория, банда Иштвана, его Высочество, Шайло... Ладно, ей можно. Я бы сама ей все рассказал в подробностях. Но остальные то. Простонала от этого несмываемого позора. А Винсент играть перестал, смотрел на меня, словно первый раз видел. Его руки  опустились вместе со скрипкой, а потом и вовсе уронил её в траву. Побежал ко мне, сильно хромая. Босые ноги, мокрые штаны закатаны до колен. Исхудавший, небритый. Что с тобой случилось? Расскажешь? Ты тоже был в аду?

Хотела оттолкнуться от подлокотников и побежать к нему, но я лишь сползла на траву. Ноги словно ватой набили.

— Проснулась... Ты здесь... Ты здесь... Нана.

Это был самый солёный поцелуй в моей жизни. Не знаю, чьих слёз было больше. Моих или Винсента. Но я бы и дальше ревела, если бы не голос Иштвана:

— Так оргия будет после финальной порнушки? Я нереально так зовёлся. Дамы, кто со мной пройдет вон до того кустика?

Но оргией точно не пахло. Со всех сторон раздавались звуки сирен, и нас окружило с десяток полицейских машины. Крепче прижалась к Винни.

— Опустите инструменты! — приказали нам по громкой связи.

— Вы про мой стояк? — решил пошутить Иштван, но в воздухе тут же раздался предупредительный выстрел, и все быстро попадали на траву.

— Верните пациентку, и вам ничего не будет!

Это они про меня? Сколько же я провела в больнице?