Книга Мой талантливый враг 2, страница 25 – Дарья Сорокина

Не зря я прозвал ее принцессой-зубрилкой, она всегда была и остаётся умной и догадливой девочкой. Конечно, Нана поняла мой отчаянный намёк, а мне в жизни никогда не было так сладко и больно, как в тот миг, когда её губы коснулись металла и саднящей припухлости. Строки сами собой начали слагаться в моей голове, и я раз и навсегда убедился, что мне никто больше не нужен, кроме неё. Когда я понял, что Нана теперь точно моя, то уже не сдерживался, целовал ее так жадно, что после нам обоим потребовалось время  отдышаться и прийти в себя. А потом мы пошли за льдом, потому что губа у меня начала синеть и опухать.
– Ты мог просто так меня поцеловать, Винсент.
Нана водила кусочком льда по моим губам и смотрела с укоризной.
– Вытащить? Твоё любопытство удовлетворено?
Я прикрывал глаза от удовольствия и думал, что неплохо бы повторить наше недавнее безумие, пока от холода я окончательно не потерял чувствительность.
– Оставь. Это... знаешь. Словно обручальное кольцо. Я буду теперь смотреть и знать, что ты мой...
– Можно подумать, ты когда-то в этом сомневалась.
– Самую малость, Винни. Но теперь точно сомнений нет. Ты сумасшедший!
Я поймал ее руку и осторожно помассировал безымянный палец, раздумывая над ее словами.
– Тогда тебе тоже нужно кольцо, чтобы я смотрел  и знал, что ты моя.
Подтянул к себе гитару и выдрал одну из никелевых струн. Нана даже вздрогнула от неожиданности. Я же быстро скрутил струну в колечко и запел недавно рождённые в моей голове слова, призывая магию:
Сольи металл,
Когда тебя целовал
Я чувствовал боль,
Металл исоль.
Кольцо засветилось, и косичка из струн спаялась. Нана заворожено протянул мне руку, и я надел свой подарок ей на палец.
Тогда я ещё не знал, что эта песня станет реквиемом нашей любви, кольцо потеряется, а все что останется мне – это прогонять в памяти самый лучший день в моей жизни и мечтать, что он однажды повторится.

Возможно, поцелуй с Викторией был банальным шагом отчаяния. В какой-то момент мне стало невыносимо встречаться с холодным и ничего не понимающим взглядом моей Наны в коридорах академии. Временами в ее глазах отражалась ненависть, и я заслуживал каждую ее крупицу. Я провоцировал свою принцессу, злился на ее слепоту, пытался обратить на себя внимание, раз уж мои песни не могли достучаться до ее сердца. Какие шансы были у меня? Начинать все заново. Опять. Я был сломлен, одинок,  потерян. Но именно тот глупый поцелуй отрезвил меня, придал сил на ещё одну попытку. И все получилось. Почти получилось.

Виктория говорит, я все делаю не так.

— Винсент, ты слушаешь меня вообще?

— Да-да. Дать ей больше свободы. Это я понял. Что-то ещё?

— Елена очень независимая девушка, старайся не помогать ей на людях. Её это может оскорбить.

— Как? Понести тяжёлую сумку для неё оскорбление? – недоумевал я.

Раньше она сидела у меня на плечах во время  концертов, и её ничего не смущало. Хотя потом я вспомнил, как нес её контрабас. Вроде бы Нана злобно пыхтела рядом. Это из-за моей помощи? Учту. Но это очень странно.

— Именно. Я живу с ней в одном доме, мы почти лучшие подруги, Винни. Мне ли не знать теперешнюю Лену.

— Ладно. Личное пространство, ненавязчивость, что-то ещё?

Помимо вещей и инструментов, в Клостер-ам-Зее я вез багаж ценных советов Виктории. Хотя признаюсь, смотреть, как моя девушка тащит свои сумки, было невыносимо. К счастью, моя сестра быстро пришла к ней на помощь. Если Нана будет дуться на нее, мне не жалко. Помощь девушки другая девушка же не будет считать за оскорбление? Вивиан же вроде тоже девушка, хоть и шифруется. Великие Музы, как же сложно с ними.