Книга Мой талантливый враг, страница 33 – Дарья Сорокина

Из всех преподавателей ко мне она была всегда строже. И что прощалось иному студенту, мне оборачивалось низкой оценкой и даже выговором. Меня она люто ненавидела, других объяснений я просто не нахожу.

— Госпожа Коч, я…

Она подняла свой длинный указательный палец, и я мгновенно замолчала.

— Тебе кто разрешил сюда заходить, а тем более братьэтотинструмент?

Кончик пальца Мари Коч слегка приопустился, а значит мне было дозволено говорить.

— Майкл. Он сказал, я могу выбрать себе инструмент.

Может не стоило сдавать парня, все-таки он был вежлив ко мне, а теперь госпожа Коч из него одним лишь взглядом душу вытрясет.

Вот только недобрый взгляд достался мне.

— Ты сейчас издеваешься?

Она точно в ярости. И как ей удается своим убийственно спокойным голосом меня наизнанку от страха выворачивать.

— Нет. Он там за стойкой стоял. Рыжий такой, и веснушки у него ещё по всему носу…

Я бы точно добавила, что он тоже её студент в прошлом, но не успела, Мари держа одной рукой огромный контрабас, а второй схватив меня за запястье, рванула к стойке. Я едва поспевала за ней. Ей бы честь академии защищать на спортивных соревнованиях. Вон какая бодрая старушка.

За стойкой было пусто.

Тот рыжий разыграл меня?

— Он точно был здесь, госпожа Коч. Клянусь!

— Я не ожидала такого от тебя, Елена. Ты казалась мне самой умной среди студентов, что с тобой стало? Сорванный концерт, издевательство над старшими, порча чужого инструмента!

Она с любовью погладила контрабас.

Стиснула зубы от обиды. Я никогда не дерзила взрослым, всегда была послушной. Я единственная, кто поздравил её с днем рождения, запомнив любимый сорт чая, когда она лишь вскользь обмолвилась о нем на паре. Вербена и яблоки! Я запомнила чай, но не запомнила какого-то рыжего Майкла! Ух, попадись мне этот лжец!

— Этот инструмент пылился без дела. Да я в него жизнь вдохнула!

А вот теперь я начала дерзить, и мне совершенно не стыдно! Я спасла контрабас от одиночества.

Коч поджала губу, но ничего не сказала.

— Будешь писать объяснительную.

— Опять? Да что я сделала? То, что какой-то рыжий парень разыграл меня, представившись работником хранилища, не моя вина. Найдите его, вот пусть он пишет.

— Ты продолжаешь издеваться, Елена ден Адель?!

Я сейчас просто задохнусь от несправедливости. Зло дернула молнию на сумке, что аж застежка слетела. Достала чистый лист и ручку и шлепнула ими по столешнице.

— Пиши, – властно проговорила Мари Коч.

Отлично, хоть не придётся сочинять, как у Амадея. Напишу под диктовку и уйду по своим делам. Жаль, что контрабас я такими темпами не получу. Мари выгонит меня отсюда пинком под зад.

— Я Елена Анна ден Адель…

Я выводила все это максимально уродливыми и нечитабельными буквами.

— … проникла без разрешения в хранилище музыкальных инструментов. Взяла в руки редкий коллекционный контрабас, который даже не успели добавить в опись. Чуть не сломала его.

Замерла перед последним предложением. Ничего бы я не сломала, если бы госпожа Коч не подкралась ко мне со спины!

— Какие-то проблемы, Елена? – спросила Мари, приподняв тонкую бровь.

— Никаких, – процедила я и уткнулась обратно в листок, покорно слушая диктовку своего бывшего преподавателя.

— На замечания дерзила, а свою вину перекладывала на статуэтку со стойки регистрации, чем явно глумилась не только над чувствами госпожи Коч, но и над покровителями нашей академии.