Книга Академия Форхиллз, страница 69 – Дарья Сорокина

— Вот ты где! Попалась!

Ви отдергивает длинную занавеску, за которой я прячусь, сжимая папин фотоаппарат. Мне запретили снимать в этом доме, и я боялась, что меня заставят удалить то немногое, что я успела нащелкать.

— Тише ты, Вианор, а то тот сердитый пингвин опять придет, — шикаю я на сестру, но она пуще прежнего заходится заливистым смехом, и я вжимаю голову в плечи.

— Да тут много пингвинов. Целая Атлантида!

— Антарктида, — поправляю ее, и Ви показывает мне язык.

— Пойдем, покажу кое-что.

Мне скучно, и я быстро соглашаюсь. Мама все равно закрылась с грустной тетей за одной из бесконечных дверей этого дома.

Ви двигается вприпрыжку и постоянно повторяет, как круто наверно тут жить. Мне сложно согласиться, на меня давят высокие потолки, пугают длинные коридоры, и больше всего на свете я хочу вернуться в нашу тесную квартирку в Ноугейте, а еще чтобы грустная тетя перестала плакать. Ее слезы звенят колокольчиками у меня в груди до сих пор. Но что я могу поделать, мне всего пять.

— Тут, — Ви переходит на шепот у одной из дверей и начинает смешно красться, прямо как в мультиках. Повторяю за ней, и страх быть пойманными заставляет нас обеих тихо хихикать. Именно из-за этого мы всегда проигрываем в прятки, когда прячемся вместе. Нам очень сложно сдержать смех, когда нас ищут.

За дверью пахнет больницей, да и сама комната настолько белая, что слепит глаза. Только занавески тут другого цвета: голубые. Мы заходим внутрь, и на высокой кровати с колесиками кто-то лежит. Я жду, что тут окажется кто-нибудь старый и морщинистый, ведь в моем мире болеют только старики. Но стоит мне встать на цыпочки и заглянуть на опутанного проводками больного, как от внезапного потрясения моя привычная картина мира покрывается трещинами: на кровати лежит маленький мальчик. Такой же, как я и Ви. Он похож на дорогую коллекционную куклу, на которую можно только смотреть, но нельзя играть. А так хочется! Бледная кожа словно пластик, пушистые ресницы слишком длинные и красивые для мальчишки. Солнце сквозь голубые занавески подсвечивает ему волосы синим. Его грудь едва заметно вздымается, дышать мальчику помогают причудливые машины, которые издают мерное: шу-шу-шу.

Зачарованная, я не в силах оторвать от него взгляда, он спящий принц из сказки, и его непременно нужно разбудить. Втроем играть в прятки веселее.

— Виви, — испуганно зовет меня сестра, когда я забираюсь на постель к мальчику. — Кто-то идет! Нас накажут. Бежим!

Чудная. Сама же привела меня сюда, а теперь боится. Но я не слушаюсь. Снимаю с лица принца маску. Причудливые аппараты начинают истерично визжать, но их я тоже игнорирую. Склоняюсь над безмолвными губами и ласково зову:

— Я нашла тебя, Шу! Выходи!

Через мгновение его глаза распахиваются, и я тону в их непроглядной черноте, которая вскоре заполняет мой разум, навсегда стирая из памяти этот момент. Все, что остается мне: видение молчаливой куклы с синими волосами и черными пуговицами глаз.

Виви

Проснулась в своей комнате. За окном светило непривычно яркое солнце, а живот у меня буквально присосался к позвоночнику от голода. Стоило приподняться на локтях, как голова тут же закружилась, и я рухнула обратно на постель, наблюдая за вращающимся потолком. Медленно осмотрелась. Зацепилась взглядом за стойку для капельниц. Я все еще сплю? Теперь я вижу все глазами маленького Шона Торнхарта? В том, что это был он сомнений нет, но кто и на кой черт стер эти воспоминания?