Книга Мой сводный дракон, страница 40 – Ирина Коняева

Ушёл он столь же бесшумно, как появился.

Надула воздухом щёки, шумно выдохнула, успокаиваясь.

Итак, рыдания.

Не знаю, как выдавливают слёзы актёры, мне достаточно подумать, что я не вернусь домой и никогда не увижу любимую подругу. Слёзы наворачиваются на глаза, но я привычно не позволяю им пролиться, контролирую. Приходится напомнить себе, что сегодня слёзы – не проявление слабости, а необходимость.

Прозрачные капли текут по щекам. Кап, кап, кап. И не останавливаются. Плотину прорвало. Начинаю хлюпать носом, вытирать щёки, но они льются и льются.

Для моря ничего не жалко, но я вспоминаю, что не спросила, как наполнять слёзы магией, пытаюсь сосредоточиться, уговорить Огонёк поделиться силой. И вижу невероятно красивые капельки, взрывающиеся бриллиантовыми брызгами при столкновении с солнцем. Им нет числа. Они мелкие, яркие и при погружении в воду набирают цвет, но поймать хоть одну слезинку и рассмотреть не удаётся.

Я смогла отвлечься и взять себя в руки, умылась морской водой, настраиваясь на переговоры. Интуиция твердила, что вода – стихия переменчивая, гибкая, юркая и коварная, без боя требуемое не заполучу.

— Мне нужен один осколок, для Фрои, – произнесла я вслух, вновь поглаживая нагретую солнцем толщу поды. – Обещаю не брать ничего лишнего.

Спокойное прежде море мягко толкнуло в ладони, будто соглашаясь на обмен. Не уверенная до конца, верно ли поняла ответ, отвечало ли мне море вообще или у меня горячечный бред, нырнула под воду. И поняла, что оно действительно приняло мой дар!

Дно было усыпано драгоценными камнями, украшениями, причудливыми ракушками, по всей видимости представляющими в Эрмиде немалую ценность, раз и они принимали участие в проверке на вшивость много болтающей попаданки.

Вынырнула, красная от недовольства. Набрала в лёгкие воздуха.

— Море, ты коварно. Мне нужен один–единственный ауромо для Фрои и всё. Как его найти в этом разнообразии? Я ведь сказала, что возьму только осколок, больше мне ничего не нужно, хотя слёз я тебе выдала куда больше нужного.

Нырнула второй раз. Богатств стало ещё больше и найти среди сверкающих сокровищ с виду ничем не примечательный камешек не представлялось никакой возможности.

Я уже было вынырнула, как вдруг увидела сцепленные между собой серьги с тёмно–фиолетовыми камнями. Картинка перед глазами размывалась, но мне казалось, это те самые мамины любимые серёжки, что много лет назад у неё вытащили в поезде. Она страшно расстроилась и часто их вспоминала.

Рука потянулась к бесценной для мамули драгоценности, но я вовремя вспомнила, что договаривалась об ином.

Нырнуть в третий раз сразу не смогла – стоило отдышаться.

— Я читала Пушкина и знаю, что договорённости нарушать нельзя, – пошутила с усмешкой, вспомнив сказку о золотой рыбке.

Море словно тоже читало эту сказку. В третий раз морское дно устилали серые камешки, а желаемый ауромо сверкал тёмно–фиолетовым бочком и ждал меня на видном месте.

Поблагодарила проказливое морюшко и помахала рукой с зажатой драгоценностью, чтобы Фроя не мешкала и плыла сюда. Ужасно не хотелось провоцировать Рагнара. Он велел поторопиться, а значит, запросто мог вернуться и сообщить, что время истекло.

Солнечная фея неслась ко мне на всех парах. Незагорелые руки частой дробью появлялись над водой, и в какой–то момент я поняла, отчего слежу за ней взглядом и не могу его отвести. Руки были длинными, совсем не детскими.