Книга Его строптивая любовь, страница 78 – Ирина Коняева

— Иди к себе, Алессаль, учись, а ты, — обратился он к дракону, — спрячься в моей комнате, словно давно был в гостях. Дверь открыта. И сообщаю для тех, кто невнимательно читает правила академии: у Хрустальной башни свои законы, она древняя и живёт по традициям тёмных, защищает тех, кого принимает под свой кров.

— Это все инструкции? — осведомилась желчно. Ежу ведь понятно, что это ерундовая отговорка и никто в неё не поверит, тем более накрученная сладкоголосой сиреной толпа.

Но Маро и не думал сомневаться в своей идее.

— Скажешь, что занималась всё это время или читала интересную книгу. Удивляйся и говори как можно меньше, никаких лишних деталей: сидела училась, никого не трогала, ничего не знаешь, вообще не понимаешь, откуда все эти люди и нелюди, приносишь извинения, что доставила неудобства. Здесь можешь дать волю эмоциям, позаламывать руки. Всё. Больше никакой самодеятельности.

— И это сработает? — уточнила взволнованно. Если дело обстоит так, как говорит Маро, может выгореть, но мама… да она ни перед чем не остановится. И в целом… вызвать его величество, а затем так бездарно всё завершить… ох, как я сомневаюсь.

— Я дополню твою речь простым объяснением, что академия приняла на себя традиционные обязательства по защите твоих интересов, могла считать твоё желание остаться в одиночестве и голос матери не проникал в твою комнату. Поскольку она повела себя агрессивно и настойчиво, её магией выдворили из башни и законопатили дверь, не уведомляя тебя. Это обычное поведение живых строений, сомнений ни у кого не возникнет.

Договаривал рыжий уже с лестницы, направляясь вниз, я же побежала наверх, не согласовывая действия с Рагнаром. Некогда! Мне ещё нужно отдышаться, успокоиться и что–то сделать с чёртовой дизайнерской полочкой! Хотя бы элементарно заставить её вещами или задекорировать покрывалом.

Если есть хоть малейший шанс избежать навязанного брака и, наконец, спокойно осесть в академии, я готова на всё! Да я так сыграю, что мне Оскар можно будет давать! Лишь бы дело выгорело. В отличие от Маро меня переполняли сомнения.

— Блин, и почему я не заставила его передвинуть шкаф? — очнулась, уже закрыв за собой дверь. — Он, конечно, смотрелся бы там дико, но не так занимательно, как полочка.

«Скажешь, что так и было», — подсказал Огонёк дельный вариант, но тоже… притянутый за уши.

— Академия, миленькая, не дай мне выйти замуж за повелителя, пожалуйста. Очень нужно спрятать на время этот отпечаток, прошу тебя, — попросила, приложил ладони к каменной кладке. Но почувствовала сопротивление.

Поделилась с Огоньком подозрением, что степенному, важному, древнему строению понравилась фривольная деталь интерьера и потому быть ей здесь вечно.

«Они идут», — вместо сочувствия сообщила стихия и притаилась.

В ушах застучало. Думай, думай, думай!

Что там говорил Маро? Я учусь, ничего не знаю. Выходит, для первой театральной сцены нужно успокоиться.

Закрыла глаза, призвала тьму, чувствуя, как кровь очищается от ненужных сейчас гормонов и сумасшедшего нервного возбуждения, охлаждается тело, остывает разум. Я спокойна, уверена в себе. Я тёмная. Мне никто не указ. А полочка — прекрасный элемент дизайна. Не нравится — не смотрите. О вкусах не спорят, в конце концов.

Швырнула в нишу сгусток огня, превращая её в интересную композицию света и тени, в причудливый, нестандартный, но интересный и яркий светильник.