Книга Его строптивая любовь, страница 52 – Ирина Коняева

«Академия построена по древней технологии, где один из тысячи камней — живой. Они замыкаются в единую цепь и таким образом наделяют здание умом, характером, эмоциями. Считай, что Цитадель и Академия — это Живой Камень, как я — Живой Огонь», — объяснил мой друг и товарищ, максимально упростив, как мне показалось.

— Выходит, и Живых Камней и Живых Огоньков довольно много? — уточнила вслух. В открытый рот, конечно же, рвануло пламя, пронеслось по трахее, разлилось по венам жидким огнём. Кашлянула, избавляясь от излишков. — Пора на выход.

«Ещё минуточку!» — заканючил Огонёк. — «А я тебе расскажу про живые миры!»

На такую приманку я клюнула безоговорочно.

«И ответишь, почему я не пришлась ко двору её величеству Академии», — выдвинула я требование со своей стороны.

После стихийного душа чувствовала себя обновлённой, лёгкой и воздушной. Казалось, живой огонь выжег сомнения и печали, наполнил теплом и добром. Чистое блаженство!

Какое–то время я смотрела на себя и не могла понять, неужели эта красивая и уверенная в себе девушка с затуманенным взглядом, блестящими локонами и фарфоровой кожей — я?

— Огонёк, а куда делся мой загар? — возмутилась, сообразив, что больше всего смущает в отражении.

«Ты тёмная, не положено», — важно сообщил напарник.

— В каком смысле?

«В прямом», — буркнул Огонёк.

Я проинспектировала тело. Стихия не только стёрла загар с кожи, но и удалила все волоски, но что самое удивительное — она так же изменила мне форму ногтей! Вместо любимого мягкого квадрата ноготки превратились в остро заточенные ядра миндаля. Ну ладно, загар, это я могу понять, на Земле есть даже термин «аристократическая бледность». Растительность на теле — здесь я полностью солидарна с требованиями тёмных, меня всё устраивает. Но форма ногтей… Где логика?

— А ногти тебе чем не угодили? Мне не нравится, что ты принимаешь за меня столь важные решения.

Я старалась говорить спокойно, но голос подводил — выдавал нервозность и недовольство.

«Острые ногти — это защита. Привыкай», — был ответ.

— Набрался у Рагнара нехорошего, — пожурила я Огонёчка, но решила не портить себе настроение. Ногти, как и волосы — не зубы, отрастут. Может, я ещё оценю новую форму, полюблю и сама буду просить заточить их поострее. И удобно! Мастер маникюра–педикюра не нужен. Ещё бы с причёской разобраться, не бегать ведь каждый раз к братцу за укладкой.

Полы в спальне по–прежнему были отвратительно холодными, потому я не стала особо задерживаться, пошла исследовать территорию академии. Понять бы ещё, куда подевался Рагнар, когда из дома привезут мои вещи, могу ли я прогуляться в городской дом Фогрейвов или стоит сидеть в академии и не отсвечивать. И насколько уместно заявиться к ректору в столь ранний час?

— И всё же странно, что брат оставил меня без присмотра, не похоже на него, — произнесла, спускаясь по ужасно неудобной винтовой лестнице и с тревогой рассматривая массивные деревянные двери на каждом этаже. На некоторых висели огромные амбарные замки, будто там заперли опасных существ. Но так ведь не может быть! Не может ведь? Надеюсь! — Есть ли у меня соседи по башне? — тихонько спросила, прикоснувшись к прохладному чёрному камню. Академия не ответила.

Лишь закрыв за собой входную дверь выдохнула. Башне решительно не подходит название «Хрустальная». Хрусталь — это нечто яркое, светлое, прозрачное, сверкающее, но никак не тёмное и жуткое. В какой–то момент я едва не призвала Тьму, чтобы было спокойнее идти, но поборола страх. Нужно привыкать, это мой временный дом.