Книга Его строптивая любовь, страница 44 – Ирина Коняева

— Ветер — самая эмоциональная и неуравновешенная стихия. Подозреваю, он не всем доволен, а значит, может доставлять неудобства. Временно или вечно — не подскажу, но будь предельно внимательна при работе с ним.

— Ясно. Что теперь? Где меня проверят на магическую предрасположенность к профессиям? — уточнила, потирая руки. Огонёк так накачался, что я едва не искрила от энергии и готова была её применить.

— Твоё испытание завершено, Алессаль. Если бы у тебя были склонности, полигон воссоздал бы соответствующую мастерскую.

— Ну, мне хватит и стихий, — без капли сожаления махнула рукой и пошла к выходу, посылая сигнал многочисленным защитам раствориться и не отсвечивать, заодно зажигая огни, ведь на улице совсем стемнело. — Я правильно понимаю, что я с достоинством прошла испытание и теперь меня никто не сможет вытурить из академии? — задала главный вопрос.

— Безусловно. Считай, у тебя есть гарантия на весь период обучения. Ты второй в истории ученик академии с четырьмя стихиями, так что тебя будут не просто тянуть, но и во всём поддерживать.

— А кто первый? — спросила, беря брата под руку.

— Я, разумеется.

В голове стремительно промелькнула мысль, что брат, выходит, так же разгадал суть стихий, как я сегодня. Не знаю, что случилось в Эрмиде и почему все уверены, что могут владеть лишь одной, тогда как все стихии — пусть не всегда дружная, но одна семья. Как договоришься, так и будешь с ними работать. Но кто я такая, чтобы распространяться на эту тему, усиливая тем своих врагов?

На губах появилась ухмылочка, но я тут же растянула её до полноценной улыбки, чтобы не выдать себя наблюдателям, и весело произнесла: «Это у нас семейное!»

— Кхе, — не ожидавший такой реакции Рагнар не сразу смог ответить. — Возможно.

— Если меня спросят, как мне удалось обуздать четыре стихии, не умея нормально использовать даже свой родной огонь, буду говорить, что набралась у тебя плохому! — заявила, не удержавшись и показав язык братцу. На счастье, он на меня не смотрел и детскую выходку не увидел.

— Тебе никто не поверит.

— Окей! Ой, то есть, хорошо. Тогда скажу, что ты стоял рядом и стихии вели себя, словно шёлковые, — не изменила я стратегию, а лишь внесла корректировку. — По сути, так оно и было. Помнишь ту стену огня, которая замерла перед тобой? — защебетала я, увидев краем глаза приближение ректора.

— Это было грандиозно! — Жёлто–зелёные глаза ректора горели. Он и не думал делать вид, что не слышит нашу беседу.

— Я думала, вы отправитесь на бал, — заметила вежливо, проигнорировав комплименты.

— Я воспользовался моментом и улизнул, когда мне сообщил дежурный о том, что происходит на полигоне. Давно Академия не устраивала таких проверок. Мне верно показалось, что вы уговорили стихии, а не связали насильно? Я бы хотел вас проверить на одно очень интересное свойство. Вы о нём наверняка не слышали, поскольку ни в одном учебнике нет упоминаний об этой расе, её давно не существует. У некоторых их женщин было воистину удивительное умение, — разливался соловьём Родсон, — оно называется «саашани», иначе «манящая, зовущая».

Сердце дрогнуло пойманной птицей. Неужели меня вычислили? Да к тому же так легко и быстро!

Желание обернуться к Рагнару в поисках поддержки отвергла. Этим я лишь выдам подозрения ректора.