Книга Его строптивая любовь, страница 331 – Ирина Коняева

— Верно. Караш нужен повелителю, как и вся раса демонов. Но об этом тебя уже просветил Рагнар, — будто в пику моим мыслям о том, что мне ничего не рассказывают, напомнил Маэстро. — Но Као–сар–Ди спасла ты.

— Тоже сильно сомневаюсь, что его на самом деле планировали уничтожать. Для строительства десятков новых миров потребуется вода. Водных планет не так много, как и магов, — парировала уверенно. — К слову, к Ликсу у меня тоже появились вопросы.

Маэстро закатил глаза. Таня подпрыгнула на месте.

— Но он ведь хороший? — встревоженно спросила она про своего любимчика, вызвав заинтересованные взгляды родителей.

— Когда спит зубами к стенке, — ответила я её же любимой фразой. Но держать в неведении не стала: — Тань, чтобы ты понимала, всё происходящее вокруг меня, притом и хорошее и плохое — один большой эксперимент, точнее, план моего драгоценного папули. А он не ищет лёгких путей, выбирая самые эффективные с точки зрения…

Я зависла на мгновение.

Ну, конечно! И как я сразу не догадалась?

Саашани — это не только сладкоголосая, слышащая мир, но и меняющая расстановку сил. Выходит, я — механизм реализации плана по переделу мира. Козырь в рукаве отца. Потому тот же Караш, несмотря на былые разногласия, безоговорочно встал на сторону огненных тёмных. Он слишком хорошо знает, что означает рождение саашани, Звезды Тьмы.

Выходит, не сайрена соблазнила мужчину, а он разыскал подходящую его целям женщину. Организовал все условия для моего рождения, а так же наверняка планировал родить с Гранад ещё детей, только не вышло.

Или…

Пока заклинатели собирали вещи, под внимательным взглядом Маэстро активировала трофейный каад, щедро поделившись с ним силой. Ответ на вопрос не удивил.

— Вы знали, что отец сохранил ей жизнь? — спросила наставника.

— Да.

— Рагнар тоже?

— Ему заблокировали память, потому он не помнил. Хотя ещё на Као–сар–Ди заподозрил, как сложится дальнейшая жизнь Гранад, — предельно честно ответил лич, понимая, что я нахожусь на грани. Ещё одно предательство, даже по мелочи, окончательно лишит меня способности кому–то верить.

— Не помнил — то есть сейчас он уже в курсе, верно?

— Только узнал, и не только это, потому мы и прибыли к тебе. Форро поделился с твоим отцом информацией о…

— О том, что я распутала этот змеиный клубок? — перебила учителя, горько хмыкнув. — Вы знаете, я совсем не удивилась, даже стало как–то проще, что ли? Не все дети рождаются в любви, не все растут с родителями. И то, что моё рождение — результат многолетнего эксперимента, многое объясняет и в какой–то степени оправдывает родителей. Про остальное — я не до конца уверена в своих выводах, но подозреваю, что моя версия событий максимально приближена к правде.

Лич склонил голову набок, но последнюю мысль комментировать не стал, выбрал самое главное из моих слов.

— Алессаль, ты можешь быть на сто процентов уверена: отец тебя любит, сильно любит. Я бы даже сказал, сильнее, чем ему бы хотелось. Возможно, ты не почувствовала из–за пережитого на Као–сар–Ди шока или забыла то ощущение, но он принял тебя мгновенно. Одно дело — строить планы и проводить эксперименты, другое — реализовать их и столкнуться с результатом. Ты его первое дитя, он и предположить не мог, что его каменное сердце расплавится в один миг. Даже у меня при виде вашей встречи, натурально дрогнуло сердце, — неожиданно открылся Маэстро с другой стороны. — Ты можешь думать что угодно, тёмные — не самые лучшие родители, это правда. Но повелитель не играет, он искренне заботится о тебе. Так, как умеет. Точнее, как себе представляет, поскольку опыта у него нет никакого. И твоя любовь к Рагнару перевернула весь его план с ног на голову. Но я тебе этого не говорил, — быстро закончил наставник и подмигнул.