Книга Его строптивая любовь, страница 278 – Ирина Коняева

После живых академий, миров и стихий я уже мало чему удивлялась, так что без лишнего волнения начала ходить мимо стеллажей, подставок и стоек.

— Ничего, — констатировала без капли разочарования. — Не тянет, не манит.

— Хм. Пойдём дальше.

В следующем секторе было куда меньше оружия и выглядело оно совсем не так красиво, как в предыдущем зале. Ни тебе драгоценностей на рукояти, ни красиво украшенных ножен.

— Тишина. Полнейшая, — призналась, думая про себя, что, возможно, я настолько не люблю жестокость в любом её проявлении, что просто не создана для мечей. Отец, конечно, не оставил эту мысль без внимания.

— Мой меч избрал тебя.

— Как временного носителя. Чтобы вернуться к любимому владельцу, — напомнила с широкой улыбкой. Грела мысль, что не придётся учиться хотя бы фехтованию, бою на разных мечах, с ножом в руке и прочими неженскими в моём понимании науками.

— Руна на твоём теле говорит об обратном, — парировал отец. — Идём дальше. И слушай себя лучше, потому что в последнем зале будут топоры. Это оружие палачей.

Напряглась. Вот уж не хотелось бы. Лучше воевать с оружием в руке, чем казнить кого–то. Напрягла уши и интуицию. Однако и в следующем зале меня ждала кромешная тишина.

— Надеюсь, мы ещё не дошли до топоров? — убито спросила у папы.

— Ещё не дошли. И не думаю, что в том будет необходимость, — сжалился он и дал подсказку.

— Ура!

В следующий зал я ступила первой и тут же зажала уши. В нём стоял ор, вой, плач. Тело обожгло страданием и болью, я выскочила назад и зажмурилась. Замутило.

— Все сразу? — уточнил отец, обнимая и поглаживая по голове горячей тяжёлой рукой, снимая напряжение и боль.

— Орут, плачут, визжат. Я не разобрала ни слова, — призналась честно, и не думая покидать его объятия, хотя неприятные ощущения отступили.

Было очень приятно стоять вот так, в кольце его рук. Вдыхать непривычный, но до слёз родной запах. Успокаиваться. Расслабляться. И неожиданно ощутить и его чувства!

Подняла голову, недоверчиво заглянула в чёрные глаза.

«Неужели ты так меня любишь?» — спросила, оглушённая силой его чувств. — «Мы ведь увиделись совсем недавно».

— Разве может быть по–другому? — удивлённо спросил он, сильнее прижав к себе.

— На Земле считается, что мама любит сильнее, но в моём случае…

— Сайрены, как и все глубоководные, по натуре своей холодные и бездушные. И тем не менее, Гранад тоже тебя любила, Миа, как мне кажется, сильнее, чем большинство сайрен — своих детей. За это я думал сохранить ей жизнь. Некоторое время.

— Почему передумал? — спросила шёпотом.

— Из–за её мыслей. Точнее, из–за того, что её мысли были не о тебе. Она планировала убедить меня, что сможет родить ещё детей, потому я должен сохранить ей жизнь. Далее она совсем потеряла контроль и представляла, как по её наводке я порабощаю миры. «Ради наших детей», конечно же. Забавно, но я так и сделаю, но только ради одной тебя, — закончил он, жестоко ухмыльнувшись.

— Ясно. Спасибо, что сказал.

— Не вижу смысла от тебя скрывать важные моменты. Ты уже взрослая девушка. По твоим заверениям, — ехидно добавил отец и, потрепав меня по голове, отпустил. — Подожди немного и входи, когда почувствуешь, что можно. Я пойду первым, объясню господам, что конкуренция должна быть достойной.

Второй заход был успешным. Я неспешно прошла мимо рядов с недовольным оружием и выбрала тот меч, что показался мне самым симпатичным, потому что понять, какой больше меня манит, было невозможно. Они все отзывались.