Книга Его строптивая любовь, страница 248 – Ирина Коняева

— А, — без выражения ответила ему, затем честно призналась: — Я с самого начала поняла, что этим закончится. И, мне очень стыдно и даже страшно, но сейчас я не чувствую ничего особенного по этому поводу. У меня иногда отсроченная реакция на события.

— То есть на Землю тебя не вести? — ехидно уточнил отец.

— Да щаз! — невежливо выдала я и отложила хлеб в сторону. — Я готова! После всего произошедшего мне полагается отпуск!

Конечно, я лукавила. Не могла я совсем никак не отреагировать на казнь родственников, в том числе родной матери. Но я так сильно устала за последние сутки, да и вообще за всё время пребывания в Эрмиде, что у меня не хватало сил на эмоции. И сейчас это состояние меня здорово защищало от истерики, которая рано или поздно может случиться.

Отец по своему обыкновению подслушал мои мысли, потому встал, взял меня за руку и заглянул в глаза.

— Ты очень нежная, Миа, но не хрупкая. Вчера мы тебя испытали на прочность, и это, безусловно, могло показаться жестоким, но было необходимо. Нам предстоит многое изменить, многое разрушить и создать, многих спасти, но так же и уничтожить. Мы должны знать твой уровень, ведь любая армия сильна так, как самый слабый её солдат.

— Я понимаю.

— Возможно, сейчас мы кажемся тебе монстрами, но это не так. Когда будешь готова узнать всю правду о матери и её семье, скажи. Это не самая приятная информация, но ты должна знать, почему мы их не пощадили.

— Меня больше интересует, как повелитель огненных тёмных попал в сети сайрены и в расставленную ловушку. Вы ведь знали, кто она такая, — перевела разговор в иное русло, задав давно терзающий меня вопрос. Что касается истории Гранад и её родителей, то отец был прав — я не готова к этому разговору, не сейчас. Позднее — обязательно.

— Конечно, я сразу её узнал, более того, именно я сделал первый шаг. Когда живёшь не одну тысячу лет, теряешь вкус к жизни. Всё кажется пресным и унылым, всё уже повторялось не одну сотню раз, в какой–то момент даже женщины уже так не влекут — нет эффекта новизны, ты не помнишь ни лиц, ни имён, и не пытаешься их запомнить.

— Гранад была красивой женщиной, статной, эффектной, — произнесла я, прислушиваясь к ощущениям.

Тишина. Совсем ничего.

Говорю словно о незнакомке, чья судьба меня не касается. Значит, я закрылась наглухо. Организм решил, что с него хватит потрясений. Сперва лжемать–рабовладелица, затем мать с руками по локоть в крови, затем Фроя, милая фея с неземными глазами–изумрудами и отсутствием совести… Слишком много предательств. Кто такое вынесет?

— Гранад — далеко не самая красивая женщина в моей жизни, но определённо самая запоминающаяся, — хмыкнул отец. — А ещё, она оказалась настолько сильной, что смогла зачать от меня ребёнка. Это сделало её по–настоящему уникальной.

— Но не сохранила ей жизнь, — проговорила я, ничего особенного не вкладывая в эти слова, понимала — справедливость важнее. Гранад уничтожила несколько заселённых миров. Сложно представить количество погибших, а ведь там были и дети, и совершенно безвинные, простые люди. И пострадали они ни за что. Стали жертвой коварных интриг и мести.

— Высшая власть — это закон и порядок. Я не имею права поступать так, как хочу, если мои желания расходятся с принятыми мной же законами. Безусловно, Гранад могла мне родить ещё детей, и мой народ понял бы, для чего я сохранил ей жизнь, не препятствовал. Но я не могу не удовлетворить их чувство справедливости, их желание мести. Они в своём праве. Я — слуга народа. И ты тоже, дочь.