Книга Его строптивая любовь, страница 185 – Ирина Коняева

Через несколько минут раздались шаги и в аудиторию зашёл древний и седой как лунь дедушка. Он был… словно обтянутый тонкой полупрозрачной кожей скелет, а глаза… Они светились мистическим зелёным и вызывали мгновенную панику.

— Какой неожиданный улов, — произнёс он.

— Набор, вы хотели сказать? — уточнила я смущённо и всё ещё не понимая, уже пора пугаться или я тороплю события.

— Можно и так сказать, — мрачно сообщил… преподаватель? Куда я снова вляпалась?

— Простите, а я правильно попала на занятие для первокурсни…

— Правильно–правильно, не сомневайся. Сиди смирно, тёмное дитя. Мне нужно подготовить для тебя пространство.

Тёмное дитя? Сердце ушло в пятки, но мозг сумел проанализировать слова учителя и вычленить ещё один занимательный факт.

— Я что, единственная на потоке?

— Нет. Ты единственная, кого я согласился учить.

Я не знала, что и думать, потому сидела молча и ждала начала занятия, однако мужчина лишь нарезал круги вокруг моей парты и молчал. Чувствовала себя в этом «очерченном» круге, как Хома Брут из книги «Вий», ничего не могла поделать. Преподаватель вызывал суеверный ужас одним своим видом, а ещё мне казалось, но это уже от страха, наверное, что от него веет потусторонним холодом. Мне с моей фантазией можно книги писать.

Села ровнее, руки сложила на парте, как учили в начальной школе. Преданно посмотрела на выбравшего меня педагога, мол, готова внимать; «глаголом жги сердца людей», вот она я вся. Поседею, начну заикаться, но всё выучу в лучшем виде.

— Занимательно, — произнёс мужчина, вглядываясь. — Совсем не боишься?

— А нужно? — уточнила деловито.

— Я не ошибся в выборе, — проговорил преподаватель и вдруг улыбнулся. Я отчётливо увидела острые звериные клыки. На фоне обтянутого тонкой, словно лишённой влаги, кожей черепа они выглядели особенно ярко, возможно, даже немного светились изнутри. Брр, жуть какая. — Итак, записывай. Начнём с истории миров и рас, далее перейдём к формированию различных видов обществ, особенностях магии основных групп. Если освоишь стандартную программу быстрее нормативных сроков, начну рассказывать то, что в программу не заложено, и, возможно, даже поделюсь историями из личного опыта.

— Приложу все усилия! — оживилась я на последних фразах.

— Записывай коротко самое главное, я не буду останавливаться и ждать, — предупредил учитель.

— Простите, я не знаю, как к вам обращаться, — деликатно напомнила о том, что мы не познакомились должным образом. А я очень хотела записать имя преподавателя в тетради, чтобы потом не забыть. Порой эрмидские имена были настолько непривычными, что я никак не могла их запомнить, даже если они состояли из двух слогов.

— Маэстро, просто Маэстро, — растягивая гласные, ответил педагог.

— А я — Алессаль Фогрейв.

— Ты — дитя Хрустальных Чертогов, дочь огненного тёмного из рода Ласси. Третье имя Нанд или Фахунд, верно? — с хитрой ухмылкой предположил учитель.

В горле пересохло. Да кто он, чёрт возьми?

— Нанд, — признала, не мигая рассматривая загадочного во всех отношениях Маэстро. — А откуда вы знаете?

— Я служу в Академии уже третью тысячу лет, дитя, а до неё неоднократно бывал в Луцане. Но подробности ты узнаешь только если будешь радовать меня своими успехами, — сверкнув глазами, выдал мне гигантских размеров мотивацию преподаватель.