Книга Его строптивая любовь, страница 177 – Ирина Коняева

Рагнар хмыкнул, но никак не прокомментировал мой пассаж, указал глазами на конверт.

Я провела ладонью над плотной бумагой, прислушиваясь к ощущениям, как учила Цода. Никакого негатива не почувствовала, открыла безбоязненно.

Письма внутри не оказалось. На свёрнутом вчетверо голубоватом листке чёрным карандашом было выполнено два небольших рисунка: молодая женщина в ультракоротком платье на фоне штормового моря и мужчина в двубортном костюме за столиком в баре. Художнику отлично удалось передать выражение его лица — заинтересованное, немного возбуждённое и коварное. Он вообще был проработан тщательно, а вот девушку изобразили практически схематично, я даже не могла с уверенностью сказать, похожи мы с ней или нет. Незнакомку из сна она тоже не напоминала.

— Красивые, — заметил Рагнар, подсаживаясь рядом и обнимая за плечи. — Наверное, рисовала твоя мама, потому свой образ не прорабатывала особо.

Сердце сжалось, в горле застрял ком. Проглотила его с трудом. Вздохнула. В моей душе уживалось немало противоречий и именно сейчас, посреди ночи, захотелось ими поделиться.

— Я не знаю, что думать и чувствовать, Рагнар. Не понимаю. Я привыкла считать мамой коварную и злую сайрену–наставницу. И понимаю умом, что она представляет для меня опасность, совсем не думает обо мне, моих чувствах, лишь использует, но… я по–прежнему не могу от неё отречься, не могу не переживать о ней, и не могу принять сердцем, что где–то у меня есть ещё одна мама. Родная по крови, но такая… слишком далёкая. Я её совсем не знаю и, мне безумно стыдно, но я вообще ничего особенного не чувствую по отношению к ней, — призналась как на духу. — А отец… Мне он и не нужен вовсе. Я никогда не страдала по нему, не думала. На Земле такое сплошь и рядом, я просто росла с мыслью, что у меня есть только мама. И теперь меня не трогает ни его судьба, ни причины, побудившие его бросить мою биологическую мать. Они оба словно в параллельной вселенной. Не родные. Не свои. Безликие и чужие. Даже рисунки не вызывают особых чувств, а ведь… должно ведь сердце ёкнуть или ещё как–то отозваться. Я неправильная дочь, да? — спросила тихо.

— Невозможно любить незнакомых людей. И твои чувства по отношению к лжематери совершенно естественны. Ты добрая и светлая, тебе вообще всех жалко, даже тех, кто тебя пытался обидеть, но получил по заслугам. Ну и, не буду скромничать, у тебя есть я. Можешь любить меня за всех, я выдержу, я сильный, — пошутил Рагнар, чтобы немного меня развеселить.

— У меня есть вы с Маро, — заметила я с улыбкой. — Вот его, с слову, я сразу признала и полюбила всем сердцем. Не как мужчину, не переживай, — уточнила, ощутив, как напряглась обнимающая меня рука. — Просто он сразу был своим. Даже когда предлагал обручиться, это вызывало у меня недоумение, а не злость или недовольство. И, сколько ни вредничал, а я его всегда ощущала как… старшего брата, наверное. Но дядя — тоже неплохо. Кстати!

Я рассказала о своём сне и уточнила, что это могло быть, но услышала в ответ нечто совершенно неожиданное.

— Одевайся. Мы должны ему помочь.

— Отправимся в мир сайрен?

— Пока в городской дом, там есть нужный мне артефакт, дальше решим, как действовать.

Мужчина выглядел обеспокоенным, и я решила не тратить бесценные мгновения на расспросы, хотя сгорала от любопытства. Сбегала к себе, переоделась, схватила сумку и, запыхавшись от скоростного спуска по лестнице, вылетела на крыльцо.