Книга На высоте. Книга 2, страница 65 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Я лежал в палатке, слушал, как за тонкой тканью дышат горы, как потрескивает лёд, как где-то вдали ещё смеются люди, и думал о простой вещи: раньше я любил горы больше людей. А теперь впервые в жизни понял, что могу любить человека больше гор.

В каком-то щемящем душу порыве я повернулся к ней, подвинулся ближе, так что наши спальники зашуршали, переплелись, стали одним общим коконом. В базовом лагере мы спали без масок, здесь, на этой высоте, кислорода хватало, а усталость была такой, что организм соглашался на любые условия, лишь бы дали отключиться хоть ненадолго. Я коснулся губами её виска, потом щеки, осторожно, не желая разбудить. Или… желая? Кира тихо вздохнула и прижалась ко мне плотнее.

Я провёл ладонью по её спине, по плечу, чувствуя под пальцами жёсткую ткань термухи, осязая соль, следы крема, запах горы, холода и человека, который несколько дней жил на пределе. Она заворочалась, фыркнула куда-то мне в ключицу и пробормотала сонно:

— Боже, Горский… Даже знать не хочу, что на тебя нашло!

— Почему нашло? – улыбнулся ей в макушку.

— Я же вся воняю. Реально.

Я усмехнулся и специально вдохнул поглубже.

— Нет. Ты пахнешь.

— Чем это? – она приоткрыла один глаз, подозрительно прищурившись.

— Собой. Снегом, ветром, упрямством… И ещё чем-то таким, от чего у меня внутри всё встает на свои места.

Кира тихо засмеялась, этот её грудной смех всегда попадал мне прямехонько в сердце.

— Красиво сказано. Ты точно здоров? – спросила она со смешком. – Обычно ты так красиво не формулируешь.

Я пожал плечами, скользнул пальцами по её боку, притянул ближе.

— Нет, конечно. Я болен… тобой.

Кира затихарилась. Растроганно шмыгнула носом. А потом выдохнула и, как котенок, ткнулась лбом мне в грудь.

— Вот же… – пробормотала она. – Нашёл время.

— Самое подходящее, – ответил я.

— Ну, раз так, то знай – я тоже тебя люблю. Очень.

Снаружи доносились голоса, смех ещё перекатывался по лагерю, где-то хлопнула молния палатки, кто-то уронил котелок. А в нашей вселенной было тихо-тихо…

Кира устроилась удобнее, закинула ногу мне на бедро, словно мы с ней на шикарном матрасе лежали. И так мы задремали.

Когда я проснулся в следующий раз, в палатке стояла полутьма – серый, ледяной рассвет ещё только начинал сеять первые зерна света. Кира всё так же лежала на мне, нога закинута, ее дыхание было ровным и теплым. На секунду я позволил себе просто… быть. Не думать, не считать кислород, не планировать переход. Просто слушать, как рядом со мной живёт человек, которого я не хочу потерять.

Мы выбрались наружу около шести. Лагерь вокруг уже оживал. Кто-то тихо матерился, воюя со скороваркой, кто-то спорил о погоде. Снег был сухой, как песок, искрился под ногами. Я принялся за привычную работу: собрать снаряжение, свернуть спальник, проверить баллоны и карабины. Тело действовало на автомате. Но сегодня к этим движениям подмешивалась вязкость – перегруженные мышцы ужасно ныли.

Я списал на усталость. Логично, чёрт возьми. Мы брали вершину за вершиной. Кто бы тут не устал?

Кира тем временем молча собиралась рядом. По тому, с каким упрямством она сжимала зубы, я понимал, что ей нелегко тоже. Но она никогда бы не стала жаловаться. И я не буду.

К переходу мы вышли вчетвером: я, Кира и Ками с Пембой. Портеры ушли далеко вперед, чтобы к нашему приходу подготовить лагерь. Дорога начиналась по морене, дальше – снова лед, трещины, снежные гряды. Тропа к К2 была другой. Мы еще не поняли, какой именно, но точно не такой доброжелательной, как к Броуд-Пику.