Книга На высоте. Книга 2, страница 60 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Я кивнула, не став ругать Гора за то, что он говорил о парне так, будто его здесь нет. Потому что вряд ли тот действительно осознавал происходящее в том состоянии, в котором был.

Пока Миша возился со спутниковым модулем, я растирала руки Самира. Это было больно, он постанывал и даже не пытался скрыть катящиеся по лицу слезы.

Через несколько минут вернулся Горский.

— Ну что? – спросила я.

— Да что – балбесы! – Он сел ближе, зло растер лицо ладонью. – Обычно здесь не встретить случайных людей. Не знаю, откуда эти придурки. И кто так организовал переход, что у них даже связи нормальной нет… Сказали, что утром отправят шерпу.

— Утром, – повторила я глухо.

— Кир, да это суперский вариант. Мы не можем отвести его вниз сами. И не можем ждать полдня. Броуд-Пик нас не будет ждать. Это ты понимаешь?

Да, я понимала. Как понимала и то, что нас никто бы не осудил, даже если бы мы не стали задерживаться. Но глядя на человека, который вполне мог умереть на расстоянии десяти шагов от твоей палатки, становилось как-то не по себе.

— Ладно, посмотрим… Ложись. Тебе тоже нужно отдохнуть, – проворчала я.

Чтобы лучше его согреть, мы устроились по оба бока от Самира, согревая беднягу своим теплом. Постепенно он стал приходить в себя. Его дыхание становилось ровнее. Кожа порозовела. И я почти успокоилась, решив, что теперь он точно выживет.

Горский привстал, опираясь на руку. Что бы он не говорил, а о парне он переживал не меньше моего. Заметив, что я не сплю, вздернул бровь:

— Что?

— Миш… А если бы я не смогла идти дальше, ты бы ушёл без меня?

Он замер. Вздохнул. Здесь на самом деле мог прозвучать любой ответ. А еще Гор мог попросту отмахнуться от моего вопроса. Но он закатил глаза и ответил без всякого пафоса:

— Нет. И ты это знаешь.

Сердце болезненно сжалось.

— Потому что любишь?

Он улыбнулся.

— И поэтому тоже.

Я приподнялась на локте, с трудом скрывая непонятно откуда взявшееся возмущение:

— А почему еще?!

— Потому что ты мой клиент. Смысл в том, что взойти должен он, а не я.

Логично. Но вариант, в котором фигурировала любовь, казался мне гораздо более предпочтительным. Я невольно надула губы. Горский фыркнул. Самир между нами что-то невнятно прошептал и снова провалился в полудрёму. Мы замолчали, чтобы его не тревожить. В палатке становилось теплее, примус потрескивал, постепенно мы с Мишей забылись тревожным сном.

Утро пришло резко, как это обычно бывает на леднике: будто кто-то включил прожектор прямо над нашей палаткой. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, и первым делом услышала… смех. Самир сидел, завернувшись в спальник, ел сублимированную кашу и, клянусь, выглядел почти нормальным. Щёки порозовели, губы перестали кровоточить, а в глазах появился блеск.

— Как ты? – спросила я, усаживаясь рядом.

— Живой, мэм, – смущённо потупился он. – Простите за доставленное неудобство.

Мэм. Господи. Вот откуда он такой взялся?

— Ничего, – я улыбнулась. – Главное, что с тобой все хорошо.

Миша сунул ему термокружку:

— Пей. И слушай внимательно. Через два-три часа твой шерпа должен быть здесь. Ты как думаешь, сможешь спуститься?

Самир уверенно качнул головой.

— Смогу. Правда. Я в норме. Просто немного запаниковал.

Миша задержал на парне внимательный взгляд, а удостоверившись, что тот держится уверенно, расслабил плечи.