Онлайн книга «Контракт с монстром»
|
* * * Машина плавно вкатилась в распахнутые кованые ворота Багряной заводи, и я невольно прильнула к стеклу, как ребенок, впервые увидевший чудо. Особняк встречал нас теплым янтарным светом окон, отражающимся в утреннем инее, что хрусталем осел на ветвях вековых дубов, обрамляющих подъездную аллею. Гравий приветственно хрустел под колесами, и этот звук казался мне музыкой возвращения домой. Макс заглушил двигатель, и в наступившей тишине было слышно только, как где-то в глубине парка радостно перекликаются проснувшиеся птицы. Я выдохнула — впервые за последние сутки позволив себе расслабиться по-настоящему. На крыльце показались две фигуры. Дуняша, в своем неизменном клетчатом фартуке поверх теплого свитера, суетливо поправляла седые волосы, убранные в тугой пучок. А рядом с ней... Я замерла, боясь поверить своим глазам. Денис! Он стоял, щурясь на яркое, хоть и холодное солнце, и улыбался. Улыбался открыто, по-детски счастливо, совсем не так, как в нашу последнюю встречу, когда он, испуганный и загнанный, шарахался от каждого оборотня. И выглядел брат... потрясающе! Исчезла та болезненная, прозрачная худоба, что разрывала мне сердце. Скулы по-прежнему были очерчены, но на щеках появился здоровый, деревенский румянец. Он напоминал сытого котенка, которого наконец-то откормили сметаной. Я выскочила из машины, даже не дождавшись, пока Макс откроет мне дверь, и в следующую секунду в меня врезался вихрь по имени Денис. — Юлька! — заорал он так, что, наверное, вороны с ближайших сосен попадали. — Юлька! Как же я скучал! Он буквально влетел в мои объятия, едва не сбив с ног, и я, рассмеявшись сквозь мгновенно набежавшие слезы, стиснула его изо всех сил. Вдыхала запах его волос, чувствовала, как колотится его сердце — живое, здоровое сердце моего младшего брата. — Дениска... — шептала я, гладя его по спине, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Я тоже скучала. И больше... — Больше мы ее никуда не отпустим, — раздался над нами низкий, уверенный голос Макса. Я подняла мокрые глаза и увидела, как Макс, подойдя к нам, любя, почти по-отечески, взъерошил Денису волосы своей огромной ладонью. И случилось чудо — мой брат не отдернулся, не спрятался за мою спину, как делал раньше при виде любого оборотня, тем более Альфы. Он поднял голову и улыбнулся Максу в ответ светло и доверчиво, щурясь на солнце. В его взгляде читалось не просто отсутствие страха, а настоящее уважение и даже какой-то восторженный блеск, словно перед ним стоял супергерой из комиксов. — Здорово, парень, — кивнул ему Макс, и Денис просиял еще сильнее. — Здравствуйте... — выдохнул он, и в этом «вы» слышалась не робость, а почтение. Евдокия не выдержала. Все это время она стояла чуть поодаль, нервно теребя край фартука, вытирая о него вспотевшие от волнения ладони. А теперь шагнула ко мне, разведя руки в стороны, и я утонула в ее объятиях — пахнущих специями, выпечкой и тем самым невыразимым уютом, который бывает только в доме, где тебя любят и ждут. — Вернулась... — голос ее дрогнул, она прижимала меня к своей пышной груди, гладила по голове, как бабушка в детстве. — Вернулась наша девочка. А я знала, верила... Я молилась за тебя, Юленька. Каждую ночь свечку ставила... — Дуняша... — попыталась я улыбнуться, но голос предательски дрожал. — Не надо... пожалуйста, не плачь... Все же хорошо... Но у самой слезы градом катились по щекам, и я уткнулась носом в ее теплое плечо, чувствуя себя маленькой и защищенной, как за каменной стеной. Тишину утра разорвал посторонний звук — шуршание шин по гравию. Мы обернулись. К особняку, вслед за нами, подъезжала машина скорой помощи — белая, с мигалкой, которая уже не мигала, уставшая после долгой дороги. Дверцы распахнулись почти бесшумно. Из кабины вышел Тимур — бледный, осунувшийся, с красными от бессонной ночи глазами. Двое крепких мужчин в синей медицинской форме ловко разложили каталку, и я увидела носилки, которые они бережно, словно величайшую драгоценность, извлекли из салона. Назар на них лежал неподвижно, укрытый одеялом до самого подбородка. Лицо — белее мела, с синевой под закрытыми глазами, на носу и рту — кислородная маска, которая с шипением подавала воздух. Рядом с носилками, прикрепленная к стойке, висела капельница, и из нее в вену Назара тонкой струйкой стекала голубоватая жидкость — необычная, переливающаяся, словно светящаяся изнутри. Мир замер на мгновение. А потом дверь особняка с грохотом распахнулась. Лина выбежала на порог, в одном тонком платье, босиком, видимо, даже не обувшись, когда увидела в окно подъезжающую машину. Ее волосы растрепались, глаза — огромные, испуганные, полные ужаса — впились в фигуру на носилках. Она замерла на секунду, и ее ладони взлетели ко рту, зажимая готовый вырваться крик. А потом в ней что-то оборвалось. Пала последняя преграда, что держала ее голос в заточении столько долгих, мучительных месяцев. — Назар! — этот крик вырвался из самого ее нутра, тихий, хриплый, сорванный, но такой отчетливый в утренней тишине. — Назарушка! Она побежала к нему, не чувствуя холода гравия под босыми ногами, не замечая ничего вокруг. Упала на колени прямо у носилок, вцепилась в его безвольно лежащую руку, прижалась щекой к его холодным пальцам. — Я здесь... — голос ее срывался, тонул в слезах, что градом катились по ее щекам, падая на одеяло. — Я с тобой, слышишь? Назар... пожалуйста... я здесь... Мы все застыли, боясь дышать. Дуняша прижала ладонь к груди, Тимур, стоящий рядом с машиной, смотрел на эту сцену с болью и надеждой во взгляде. Денис прижался ко мне, и я обняла его за плечи, чувствуя, как он вздрагивает. Макс стоял рядом, положив руку мне на талию, и я ощущала его спокойную силу. И тут веки Назара дрогнули. Медленно, с невероятным трудом, словно поднимая многотонные камни, он приоткрыл глаза. Мутные, невидящие поначалу, но когда они сфокусировались на склоненном над ним заплаканном лице Лины, в них мелькнул слабый, но живой огонек. Его пальцы чуть шевельнулись в ее руке — едва заметное, но такое красноречивое движение. Врач — немолодой уже мужчина с усталым, но довольным лицом — подошел ближе и положил руку на плечо Лине, пытаясь ее успокоить. — Не переживайте так, девушка, — сказал он мягко, но уверенно. — Все будет хорошо. Он пока очень слаб, это правда. Но худшее, — он кивнул на капельницу с голубоватой жидкостью, — худшее позади. |